Режим бога 3 - СКС

списал с одной книги — плагиат, с двух — компиляция, а вот с трех — уже диссертация! Ладно, "диссертант" — пофиг… То ли ещё будет!»

Легонько кланяюсь в сторону Сенчиной и демонстративно изображаю несколько хлопков в её адрес, вызывая явное одобрение зрителей…

В антракте спокойно прошлись с мамой по холлам и коридорам "Останкино". К счастью, никто нас не остановил и автографов не требовал! Глядя на улыбающиеся и возбужденные лица зрителей, приходится резюмировать, что мои эмоции относительно тесных кресел и духоты в зале, похоже, остались никем не разделенные. Народ, явно, доволен, песни нравились, а бутерброды с копченой колбасой и бутылки "Пепси-колы" разлетались в буфетах со страшной скоростью!

"Внимательно" выслушиваю последние наставления мамы и после второго звонка провожаю её в зал, а сам, с начинающимся лёгким мандражем, отправляюсь за кулисы.

Де жа вю, блядь!!! Ресторан "Арагви" — дубль два…

Тихонько просачиваюсь в гримёрку, с традиционно заготовленным анекдотом, и я застаю картину маслом. Напряженная Вера неискренне пытается улыбаться что-то велеречиво вещающему ей Кикабидзе. "Мимино всея Руси" сидит вальяжно развалившись в кресле, но масляно-блестящий взгляд неотрывно прикован к девушке. Моя красавица то чему-то кивает, то нервно покусывает губы, то опять пытается растянуть их в резиновой улыбке.

Донельзя удивленный появлением козла в своём "огороде", я ищу взглядом Альдону. С какого хеra наша сторожевая овчарка не отгоняет посторонних животных от трепетной (мать её!) лани?!

Да, ладно! Приехали, ёпть… Возле блондинки, скромненько на табурете, но пристроился свой "ухажер" — Яак Йоала. Правда, эстонец ведет себя, не в пример, скромнее… Но и дочь чекиста на него, практически, не обращает внимание — по привычке поглощенная полировкой ногтей маленькой пилочкой.

«Мдя… Как там у Пушкина? Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей… Но это уже — явный перебор!»

Больше не скрывая своего присутствия, злобно сообщаю:

— И снова добрый вечер…

Перебитый посреди, видимо, очень важной фразы недовольно замолкает Кикабидзе. Следует разноголосица радостных приветствий от наших музыкантов… Оставив разговор с Ладой, ко мне устремляется Клаймич. Отрывает от ногтей голубые льдышки своих глаз прибалтка.

Но не это главное… Вера поворачивает голову и на её лице отражается такое облегчение, что моя досада тут же уступает место тихо закипающему бешенству.

— Григорий Давыдович… — мой тон можно использовать вместо криокамеры — Клаймича смотрит встревожено, но почти сразу отводит глаза.

«Знает кошка, чьё мясо…»

— …нам скоро на сцену, готовьте группу… И попросите посторонних уйти…

Кто бы что не подумал, но Йоала сразу поднимается с табуретки, со словами:

— Ну-у, не буду вам мешаать…

А вот Кикабидзе напротив, удобно пристраивает руки на подлокотниках кресла — насмешливо смотрит на меня, но спрашивает Клаймича:

— А эта большой началник пришел?! Так до вашего выхода еще нэ скоро, скажи ему, Гриша, чтоб нэ волнавалса так!

Это хорошо. У меня нет ни малейшего желания разойтись из этой ситуации мирно.

Иду к вешалке и не торопясь стягиваю через голову джемпер. Я уже давно пребываю в таком состоянии, что мою физическую форму может замаскировать только пиджак. Но никак не футболка… Последние тренировки с Альдоной привели к тому, что по мне можно изучать анатомию — фигура пловца никуда не делась, но мышцы уже такие, которые плаванием не достигаются. Не уверен, что это естественный результат, а не… "свыше", но мне наплевать…

В повисшей тягостной тишине, медленно подхожу к креслу с грузином, снова пытающемся что-то говорить не слушающей его Вере.

Медленно и предельно оскорбительным тоном цежу сквозь зубы:

— Уважаемый, просьба выйти вон совсем недоступна для вашего понимания?

С изумленным выражением лица, но все ещё пытаясь улыбаться, Кикабидзе поднимается из кресла:

— Малчик, твоя мама совсэм плохо тебя воспитала?!

Бинго! А я то ломаю голову, как пройтись по его матери, но не сделать это первым. Ведь с такими, как он, это всегда — беспроигрышный вариант. Сами с этого начинают, но при аналогичном ответе звереют моментально. А тут и на ловца…

Краем глаза вижу, как за спину к "Мимино" устремляется Коля Завадский.

— А твоя родила тебя от ишака — раз ты такой же тупой, как это животное…

У грузина от бешенства даже глаза светлеют. Но каким-то чудом он, все же, сдерживается. А может и вид моих "банок" на руках этому помогает.

— Ныкогда… — он намеренно чеканит каждый слог, — настоящий мусчина нэ оскорбит чью-либо мать! Это так нызко, что я с тобой даже раговариват нэ хачу. Ты нэ достоин этаго!

Ну, ну… Развесистые кавказские словеса, почему-то, обычно ставят русских в тупик, когда начинается подобный "базар". Но со мной эти номера и раньше не проходили:

— И ты говоришь мне это после того, как первым задел мою маму?!

Делаю еще один шаг вперед и тихо, сквозь зубы, цежу ему прямо в лицо:

— Пшёл вон отсюда, пидрила напомаженная!

Любое терпение имеет свой предел и после таких слов он перейден безвозвратно. Кикабадзе обеими руками пытается схватить меня за горло, как будто хочет задушить или оторвать голову, и тут же получает левый короткий в печень.

Хрипящего и подвывающего от боли, я беру его за воротник пиджака и выволакиваю по полу в коридор, прямо под ноги опешившего Кобзона.

А вот как испарился из комнаты эстонец, я даже не заметил…

Классическое сочетание цветов — красный, серый и черный. Все три платья сшиты из шифона и выполнены в одном стиле. Завышенная талия эффектно подчеркивает высокую грудь девушек. Благо, есть что подчеркивать! Юбки, длиною в пол, собраны затейливыми складками и летящий силуэт, зрительно делает всю троицу еще более высокими и стройными. Верх у платьев с открытыми плечами, а лифы находчиво украшены стекляшками отколупанными с чешских елочных шаров! Короче — "дорогая" элегантная простота. Красное платье с юбкой гофре — на Вере, черное с эффектной вышивкой — у Альдоны, а серое с небольшим шлейфом — просто идеально подошло шатенке Ладе.

Даже не знаю, что произвело на зрительный зал больше впечатления: хорошая песня, красота солисток или оффффигительные(!) платья, но хлопали им, как сумасшедшие! Такой прием превзошел даже овацию на Дне милиции!

Поэтому моё появление на сцене с "Городскими цветами" и "святой троицей" на бэк-вокале было, по определению, обречено на успех.

Фонограмму "Цветов" мы аврально переписали, за день до концерта. В последний момент до меня, к счастью дошло, что песня звучит по стране уже полгода и меня, однозначно, будут