Эльфийский бык 2 - Карина Демина

— Василиса пила воду. Третий стакан. Набирала из кувшина и пила, жадно так. И стало быть, не всё просто с хрустальным этим гробом.

— Волотовым… он старший. Я младший… но так-то мы оба Волотовы.

— Хорошо… — Василиса смахнула пот и стало заметно, что рука её слегка подрагивает. — Волотовы — это хорошо… Тася, сходи с ним…

— Что⁈ — удивился не только Бер, но и Таська.

— На курган отведёшь. Пока можно… глядишь… союз восстановить выйдет. Помощь нам не помешает.

Она со стоном опустилась на стул.

— Может, помочь? — Иван подскочил. — Я… могу силой…

— Не надо, — покачала головой Василиса. — Идите… силы во мне своей с избытком… тут скоро будет немного… неуютно. И ты, Марусь, иди… погуляй там… дом посмотри… как вырос, куда вырос и в целом.

— Но…

— Иди, — это прозвучало очень жёстко. И Василиса тотчас смягчилась. — Не бойся, вниз не тянет. Оно… пока успокоилось, так что время у нас есть… но мне надо… в себя… идите уже. А то злости на вас не хватает…

И Иван, подхватив под руку Марусю, потянул её к выходу.

Александр чуть подзадержался.

Ровно затем, чтобы сказать:

— Я не позволю отнять эти земли…

— И хорошо… только… — Василиса устало потёрла переносицу. — Боюсь… этого может быть недостаточно.

А на ступеньках дома сидела Алёнка.

И вот как-то…

Как-то…

— А ты тоже не спишь? — Александр вдруг смутился, потому что… ну получалось, что он дурак и в драку влез. Мало того, что влез, так ещё и по носу получил.

— Не сплю. Нос сломали?

— Да… вроде вправили, — Александр потрогал переносицу. — Уже и не болит… ну почти не болит… немного разве что. Но ему больше досталось!

— Аргумент… мои братья тоже постоянно на это ссылаются, — Аленка вздохнула. — Пойдём, полечу, а то ж не дело это, когда целый император и с битою рожей.

И не понять, смеётся она или всерьез.

— Кстати… — Александр опомнился. — А этот Глыба… ну, которого я поверг, он за полчища врагов сойдёт? Так-то он здоровый.

И руками развёл, показывая размер Глыбиных плеч.

Ну и в целом.

— Глыба? Нет, за полчища, боюсь, что нет…

— Ладно, будем считать бой тренировочным.

— А ты его действительно…

— Действительно.

— Хорошо, — Алёнка протянула руку. — Идём.

И Александр коснулся, и даже ничуть не удивился, когда тропа сама под ноги легла. И что вывела она к уже знакомой полянке с родником.

— Странный он вообще-то, — Александр скинул кафтан или что там у него были. Потом вспомнил, что рубашка кровью залита и смутился. Потянулся к кафтану…

— Сиди уже, битый. Что я, крови не видела, — Аленка опустилась на землю у родника. — У меня вон братья, и все-то как один подраться любят. Кстати, снимай, заодно и застираем. Кровь надо в холодной воде застирывать.

— Не знал…

Александр посмотрел на родник.

На рубашку.

— Как-то…

— Стесняешься? — она чуть склонила голову. И… забавная. Или нет? Ночью всё выглядит немного иным. И теперь Алёнкино лицо выглядело старше.

Строже.

Иначе?

— Да нет… не в этом дело…

А ведь и вправду стесняется.

Как мальчишка.

— Просто… чудесный родник и рубашки стирать.

Алёнка фыркнула.

— Ладно, не хочешь — дело твоё… но так-то вода — она вода и есть. Василиса очнулась?

— Да.

Александр зачерпнул горсть и выпил. Всё такая же холодная. И сладкая… или немного с горечью? Зубы ломит, в голове шумит…

— Лицо умой.

Сила наружу просится, будто тянется к этой вот воде.

— Тут… погоди… сила…

— Поделись, коль не жалко, — Алёнка подхватила пару капель на кончики пальцев.

— А… плохо не станет? Это вода, у меня же — огонь. Они ж не особо как бы… дружат.

— Попробуй.

И сила стекает с пальцев, будто только этого дозволения и ждала. Огненные дорожки ложатся на тёмную воду, и та тянет их вниз, по узкому руслу. Чёрное мешается с золотом, и становится единым.

— Хорошо, — Алёнка сама подставляет ладони. И огонь, смешанный с водой, наполняет их до краёв. А она подносит руки. — Пей.

И главное, что отказаться… да и мысли такой не возникает — отказаться. Эта вода пахнет землёю и небом, и травой, и влажною древесиной, камнем, железом и всем сразу. Вкус у неё тяжёлый. И на языке остаётся привкус, а какой — не понять.

Но всё одно пил бы и пил.

И сила уже сама утекает, разбегается. И видно, что родничок отпускает тонкие рукава, которые разносят огненную воду по всей поляне.

— Как бы лес не загорелся.

— Не загорится.

Алёнка снова зачерпывает воду и омывает лицо. Прикосновения её мягки и, что уж говорить, приятны.

— Ты только смотри, он же всю силу, какую дашь, вытянет…

— Выходи за меня замуж.

Хотел ведь другое сказать, а вырвалось это вот. И сразу стало тоскливо, потому что… не выйдет. Да и надо ли… не будет от того добра.

Никому.

И во дворце её не примут. Ни матушка, ни министры, ни… и высший свет умеет выказывать своё недовольство, не нарушая закон.

Да и самой ей каково будет, если оторвать?

Забрать?

От поляны, от леса этого. А Сашке тогда что? Отречься от престола? Переехать в Подкозельск коноплю растить? Это было весело, да только исчезло веселье.

— Сомневаешься, — сказала Алёнка.

— Да нет… в другом дело.

— Расскажи…

— Там… откуда я… в общем, там не будут рады…

— Такой невесте?

— Да.

— И это важно?

— А разве нет?

— Для тебя имеет значение их мнение?

Александр сам зачерпнул воды и выпил. Сила успокаивалась. И главное, её ощутимо прибывало. Но избыток был не в тягость.

— Не их. Просто… дело в том, что я здраво оцениваю свои возможности. И я не смогу тебя защитить. Не значит, что не буду, но… одно дело — защищать от яда или пули, наёмников. Совсем другое — от едких слов. Словами тоже можно ранить… и пренебрежение показать по-всякому. И если мужчин я хотя бы смогу вызвать, то сражаться с женщиной или казнить женщину за дурные слова… это неправильно.

Алёнка скрестила ноги.

— Тебя постараются выжить. Попорченные платья там или пролитое вино… это