Сага о Головастике. Долгая дорога домой - Александр Нерей

говорила Воллемия, реверсировании моего величества в букет Млечных Путей, чтобы, наконец, оказаться поближе к дому.

— Нет-нет, их никто не заставляет. Просто, такая традиция, чтобы не было перенаселения. Мы же с помощью глашатаев вовремя распознаём у них любое повышение температуры тела. Там, от инфекции, от заражения крови, отравления, и прочее. Стараемся ещё на субфебрильной и фебрильной стадиях подать особый «людоедский» знак, что наш уродец учуял добычу, и «жертву» пора заворачивать в саван и выносить из хижины на улицу.

Потом твоя Глаша оборачивается горгульей и утаскивает пациента на заклание. То есть, к нам на обследование. А дальше смотря по обстоятельствам и поставленному диагнозу. Антибиотики, капельницы, оперативное вмешательство. Или чистка ран, фиксация сломанных костей, гипс. У нас и для дезинфекции помещений кое-что припасено.

Аппендицитов, кстати, у них не бывает. И стоматологов им не требуется. Сами выдёргивают сломанные или проблемные зубы, а на их месте вырастают новые. Ни разу не видели беззубых старух и стариков. И не седеют они тут в старости, как у нас все пожилые земляне.

Когда выздоравливают – мы всех отправляем по домам. А шрамы и отсутствие конечностей служат доказательством кровожадности уродца. Ну, или его пристрастия к гноящимся деликатесам. Тут как кому нравится.

Так что до возвращения ещё не раз услышишь свою Глашу. Или её братишек и сестрёнок. Ох, и голосище у них, когда вопят, сидя на крышах домов с заболевшими, или в ближайших кустах.

Будни чужой галактики

Внимательно прослушав только финал лекции о перенаселении глашатаев и их фебрильных стадиях, вопящих на крышах, в моей головушке случилось интеллектуально-мыслительное несварение, из-за которого ни о каком прогрессе в возвращении памяти не могло быть и речи. Поэтому я собрался с силами и выдохнул, казалось бы, нейтральный вопрос о том, как все мы оказались на Коллизии:

— Мы сюда прилетели или через портал… Пришли? В этой скале нет никакого прохода к неисчерпаемому чудес морю?

Главврач моментально сообразила, что не только поторопилась, но и перестаралась с одномоментным извержением новостей и терминов с их необъятными для меня-ребёнка смыслами и объёмами понятий.

— Прости. Увлеклась и забылась, что бывает, но не часто. С тобой всё в порядке. Это не абстинентный синдром, но что-то очень на него похожее. Не торопись объять необъятное. Шагай… Вникай… Главное, не напрягайся с усилием понять и вспомнить всё сразу. Разреши себе плыть по течению, и всё получится. Поверь матери троих оболтусов и командиру взвода стоеросовых…

И начинай издалека. Со своего неисчерпаемого чудес моря на Тейе. Я, если что, помогу. Там всё началось, и там всё закончится.

Как ты должен вспомнить, наша разношёрстная команда готовилась для тейянской Страны Болот. Но от кураторов пришёл приказ прервать слаживание и отбыть на Тмиму Сиг-Кроузи. Никто не знал и не понимал где это находится и зачем нас туда… То есть, сюда отправляют. Ещё и с детворой из АВР в качестве лейб-гвардии.

Извини. Охрана наша, а никакая не гвардия. Это я по привычке обзываю парней едкими эпитетами. Но они дело своё знают и не обижаются на нас, полу-гражданских.

Мы ещё побеседовали с Мартой ни о чём минут двадцать и, после формального «стетоскопного» медосмотра, я засобирался восвояси – в избушку оборотня Глаши, которая дальняя родственница Воллемии.

— А что, Чародей-рука уже уходит? А кто оленину доедать будет? Куда нам её девать? Может, на небесное погребение? — услышал я обрывки разговора главврача и пары её подчинённых, но вникать о чём или о ком они толкуют не стал.

Было не до того. Я снова стал треугольно-сборным, как когда-то в мороке с Виталием Правдолюбом и прочими Фиолетами. Вот только вспоминать что-нибудь в тот момент мне совершенно не хотелось. Решил всё пустить на самотёк, как советовала Марфа-посадница, которая местный управдом-рентгенолог, а ещё хирург, педиатр, фармацевт и микробиолог. В общем, многостаночница во всех медицинских и административных смыслах.

Прошагав по костяной тропке до места с часовым Стасиком, не стал его окликать, потому что в голове всплыла подсказка о том, над чем кумекал после недолгой беседы с этим выпускником АВР.

«Руна мира – это олицетворение всего…» — услужливо, но тактично получил напоминание от вездесущих малиновок, а потом пошло-поехало. Не калейдоскоп, конечно, но на первый взгляд никак не связанные между собой напоминания обо всём подряд, из которых поначалу никаких картинок или звуковых образов не складывалось и не возникало. Что-то похожее на ревизию склада-кладезя с воспоминаниями и справочной информацией, половина из которых была не просто новой, а чуть ли не с пылу с жару.

Причём, с грифом «Совершенно Секретно». А вот о приключениях на Тейе, о причине амнезии с последующей эвакуацией в соседнюю галактику – ни намёка.

Первый, второй, затем третий законы термодинамики с объяснениями самопроизвольных и не самопроизвольных процессов. О превращении работы в теплоту. Что равновесие – это наиболее вероятное состояние всего и вся. А если в веществе царит беспорядок – то это уже не вещество, а какая-то энтропия.

После физики пришли короткие, но ошеломлявшие подробности о девизах и лозунгах всяких военных организаций и их подразделений. «Без права на славу, во славу Державы», который скорее всего от АВР. «Sudor sanguinem servat», который в переводе «Пот бережёт кровь», и он то ли от диверсантов, то ли от партизан, орудующих во вражеском тылу.

Был даже лозунг-обязательство: «Non enim possumus quae vidimus et audivimus non loqui», приписываемый самим Апостолам. «Мы не можем не говорить того, что видели и слышали».

Потом промелькнула справка о небесном погребении, и я подумал, что она новёхонькая и прилетела из-за только что услышанной фразы о пропадавшем зазря мясе оленей. Но оказалось, что таким способом хоронят не только на земном Тибете, но и всех почивших на Тейе.

Кладбища и мавзолеи там изобретать почему-то не стали, а по окончании «небесного процесса» сроком около пяти лет все черепки и косточки собирались и измельчались в каменных ступах, потом перемешивались со звериными и высыпались, но не на тропы, а на границы племенных владений. Чтобы незваные гости по ширине и новизне костяной «границы» могли прикинуть, сколько воинов и охотников обитает на земле, которую им приспичило посетить в качестве мирного торговца, пилигрима или авантюриста с большой дороги.

По себе знаю… То есть, помню, что долго не решался переступить такую же жуткую полосу между тейянским Тартарусом и… Но об этом я вспомнил намного позже.

Вернувшись в лачугу вукулы Глафиры,