Инверсия - Алексей Богородников

Бэкон. — признался Глэдис. — Его брат, бывший посол Великобритании во Франции Чарльз Барвелл будет в приемной комиссии Оксфорда.

— Другое дело. — воодушевилась Глэдис. — Сэр Бэкон и со мной пытался поговорить, пригласил составить компанию на обеде. Но я прямо не ответила.

Да, она может себе позволить поиграть на нервах директора. Вообще дело её напрямую касается, а уж если папанька ейный про общество регбистов-фотографов узнает, теряюсь в догадках, что с сэром Бэконом будет.

— Ты мне за другое скажи. — потребовала Глэдис. — Про мой приезд ты не знал, но поперся честь девушек-спортсменок спасать. Ради своей выгоды или…

Она сделала показушную паузу. Хотелось из-под гривы роскошных волос зашевелить ласково усами и с гитарными переборами ворваться в больничную тишину: «первая причина — это ты. А вторая — все мои мечты.» Рановато для перфоманса: усы не отросли, гитары под рукой нет. Пока на харизме молодости выезжаю. Бронебойные патроны любви оставим на крайний случай.

— Честь девушек всегда надо спасать. — рассудительно сказал я. — Но ни ради них, ни ради выгоды с этакой высоты, в своем уме и памяти, я бы ни за что не сиганул. Покойнику плюшки не нужны. Оттого я расслабился и лежал себе, спеленутый галстуком, спокойно. Ждал директоров и крепкого школьного префекта или проктора, не знаю как у них должность главного охранника назвали. Вот только объявили твоё имя и меня сразу переклинило.

Про то, что я на всю церемонию глазел, пришлось умолчать. Во избежание всякого-разного. Спички из-под век выскользнули: то ли когда головой люк прошибал, то ли от страха в воздухе во время падения, то ли в процессе приводнения.

Глазки Глэдис опасно заблестели, губки увлажнились и приоткрылись. В битву за место первого поцелуя с принцессой, в игру вступает больничная палата.

И проигрывает.

В дверь палаты постучала волонтер Королевского гуманного общества, помогавшая Регби на соревнованиях. Общество с давними традициями, созданное еще в восемнадцатом веке, курировала её принцесса Кентская, спасало людей от утопающих до голодающих. Медцентр в Регби построен рядом с часовней — очень удобно — не спасли, так сразу отпели. Хотя часовней я её по незнанию обозвал. Аборигены называли его Храмом Речей. Там в храме происходило официальное открытие соревнований, после женского плавания. На открытие я естественно не попал по уважительным причинам.

В общем, романтику прервала волонтер с моим рюкзаком, который Оливер с Лайонелем приносили, пока я отлеживался. В настоящий момент, пришлось предстать перед девчулей своего сердца в больничной пижамке. Брюки и рубашку, раздев меня, забрали на стирку. Хорошо я взял запасную форму. Правда она была беллингемской.

— Ты же травмирован! — возмутилась сразу Глэдис. — Строгий больничный режим пару дней!

Помахала строго перед моим носом указательным пальчиком. Она права: меня ни за что не отпустили бы из палаты, но это было третье условие Альфреду Бэкону директору Регби.

— Миледи Глэдис. — ласково потерся макушкой об её пальчик. — Мне нужны спортивные успехи. Сэр Шарль де Бомон очень придирчив к новичкам.

Цитата от неё самой поразила Глэдис в самое сердце. Или прикосновение к моей шелковистой шевелюре?

— Я был исцелен полностью одним твоим видом! — перешел в наступление. — И не такое со мной на футбольном поле случалось. Фехтование гораздо опаснее!

— Даже не знала, что футбол обучает столь поразительным навыкам. — задумалась она. — Не создать ли мне женскую футбольную команду в гимназии?

Тогда я и переключился на курлыкающий голос умирающего журавля. Звучал он протяжно и жалобно. С долей раскаяния и непримиримой решительностью совершить множественное количество подвигов во славу своей принцессы.

Она, конечно, посердилась, а куда деваться. Фамилии у нас пока разные.

Вместе и пришли на двухмилевый забег вокруг регбийного поля: нахмуренная Глэдис и бодрый я в халатике, под которым были спортивные трусы и майка. На ногах парусиновые туфли, их сейчас теннисными называют.

Чувствовал мой организм не так бравурно, как я изображал. Некая ломота в теле, недовольное ворчание мышц. Утренние развлечения с тайным клубом и непредвиденный дайвинг сказывались. «А кому сейчас легко, покажите мне этого человека.» — подумал разминаясь.

Я встретился глазами с Дианой. В её руках сиял серебряный Кубок по плаванию. Паулина раскрыв рот глазела то на меня, то на Глэдис — среди сплетниц Бромптона намечалась новая тема «дочь лорда после таскания Эйва на руках, лично оживляла нашего ученика методом искусственного дыхания». Рядом горделиво потел мистер Бентли — первый трофей школы Бромптона при его директорстве. Прибавьте знакомство с сэром Бэконом, да жизнь практически удалась. Однако всегда можно сделать её лучше.

Завидев меня с Глэдис, он зажурчал весенним ручейком: как рад встрече со столь одаренной представительницей спортивной британской молодежи, с придыханием поминая через слово Великого Лорда Эндрю Беллингема.

— Рано мистер Бентли. — осадила его Глэдис. — Пока я ничего не выиграла. Мисс Мэлкрафт больше заслуживает вашего внимания.

— Мне далеко до ваших национальных достижений леди Глэдис. — откликнулась Диана. — Да и плавание только разминка, не так ли?

Их взгляды скрестились подобно шпагам. В воздухе запахло порохом. А, нет, это судья проверял свой стартовый пистолет: маленький, толстенький, блестящий, со сплошной спусковой скобой. Видать не в первый раз сегодня его используют. Выкинув из головы все мысли, я занял своё место на беговой дорожке. Время засиять спортивной звездой.

— Ты сможешь, Эйв! — Оливер был как никогда решителен.

— Мы верим в тебя! — поддержал Лайонель.

— Покажи на что способен, Эйвер Дашер. — подбодрил Олсен.

— Тащи за школу! — дружно вскинули кулачки девчонки.

В моей мотивации после пребывания на ручках Глэдис можете не сомневаться. «Да кто из нас сильный пол?» — накручивал я себя. — «Альфач я накачанный или бета дрожащая⁈»

Со звуком выстрела я рванул выпущенной из лука боевой стрелой. Сразу вырвался вперед и опомнился. Дистанция две мили, надо себя поберечь. Пробежав метров сто, по своим ощущениям, остановился, попрыгал на месте, подождал немного отставших от меня бегунов. Рваный темп для меня предпочтительнее, я на такое заточен. Потрусил уныло в хвосте участников половину круга. Закончил первый круг встречей со своими болелами.

Лайонель кричал «не сдавайся», Оливер тоненько верещал «про надежду всего Бромптона», Олсен про «чередуй дыхание: нос — рот». Мистер Бентли печально вытирал намечающуюся лысину платком. Видимо с Кубком по бегу он внутренне распрощался.

Поли хихикала с каким-то типом в форме другой школы. Глэдис беседовала с Дианой. Завидев