Гость из будущего. Том 3 - Владислав Викторович Порошин

— Да, я её уже пел, — с грустью в голосе буркнул Хиль.

— Значит, не договорились, — пробормотал Островский.

— Значит, эту мелодию, которая сейчас крутится в моей голове, доведёт до ума другой композитор, — сказал я, сунув листок с договором во внутренний карман пиджака. — Значит, кое-кто другой прославится на весь мир.

— Да, у нас в Ленинграде композиторов пруд пруди, — поддакнул Эдуард Хиль, незаметно для Аркадия Островского подмигнув мне. — А мировая известность и слава на дороге не валяются, ха-ха.

— Либо валяются, но не пойми где и очень, и очень недолго, — добавил я.

Островский несколько раз тяжело вздохнул, потом тоже посмотрел вдаль, где уже виднелись сосны на морском берегу, и наконец, выпалил:

— Хрен с вами! Давай мычи, чего ты там сочинил?

— Тогда поставьте свою фамильную закорючку вот сюда, — я прижал листок с договором к металлическому корпусу теплохода, а карандаш передал товарищу композитору. — Тема композиции звучит примерно так: «Я очень рад, ведь я, наконец, возвращаюсь домой».

— Любопытно, — крякнул Аркадий Островский, поставив подпись.

Но как только я набрал в легкие воздуха, как на палубу выбежала моя любимая актриса Нонна Новосядлова. В свете корабельного освещения на фоне оранжевого зарева заката Нонна была необычайно хороша. Её огромные глаза горели негодованием, а русые до плеч волосы трепал легкий морской ветерок.

— Между прочим, пока ты тут прохлаждаешься, ко мне несколько раз подкатывали какие-то неприятные мужики, — обиженно протянула она.

— Да, нас тут мужиков полно, а такие красавицы, как Нонночка, все на пересчёт, — хохотнул Эдуард Хиль.

— Спокойно, дорогая, я завтра им всем пересчитаю рёбра, чтоб не распускали грабли, — буркнул я и накинул на плечи девушки свой пиджак, так как к десяти часам вечера стало по-осеннему прохладно.

— И заслуженным деятелям искусств? — хихикнула Нонна.

— Этих вызову на поэтическую дуэль, — ответил я и запел, стараясь подражать доброму мистеру Трололо:

Ааааа Я-я-яааа

Я-я-яааа Яаа, я-я

О-о-о-ооооо О-я-яааа

Я-я-яааа Яаа, я-я.

Е-е-е-е-е, е-е-е, е-е-е, о-хо-хо-хо-хо

Е-е-е-е-е, е-е-е, е-е-е, о-хо-хо-хо-хооооо

Ааа, о-о-ооо, ооо-ла-ла

— Ху, — выдохнул я. — Вот примерно такая мелодия. Чуть лёгкие не порвал.

— Замечательный мотив, — промурлыкала моя любимая актриса и прижалась ко мне всем телом, прячась от неприятного пронизывающего морского ветерка.

— Любопытно, — по слогам произнёс Аркадий Островский, который, по всей видимости, уже мысленно включился в работу.

— Да, в этом что-то есть. А кто напишет текст песни? — спросили Эдуард Хиль, покосившись в мою сторону.

— В том-то весь и фокус, что здесь текст не нужен! — возбуждённо вскрикнул товарищ композитор. — Это, Эдик, будет вокализ, композиция, которая понятна на любом языке и в любой точке мира! Гениально!

— Верно, вокализ, — кивнул я, чмокнув Нонну в милую щечку.

— А я признаться не ожидал от тебя, Феллини, такой творческой прыти, — пролепетал композитор Островский, внимательно всматриваясь в мои «честные» глаза в поисках кого-то подвоха. И этот подвох, конечно, имел место быть. Однако его корни были настолько фантастичны, что расскажи я всем всю правду, то меня бы просто сочли за сумасшедшего.

— Потому что внешность бывает обманчива, это раз. — Я резко перевёл тему разговора. — Не сотвори себе кумира, это два. И ваши ожидания — это ваши проблемы, три.

— И пойдёмте уже в тепло ­- это четыре, — закончила мой спич актриса Нонна Новосядлова, потянув меня в ресторан теплохода «Надежда Крупская».

* * *

А примерно в половине двенадцатого ночи наша весёлая плавающая посудина пришвартовалась к причалу Репино-Комарово. Плавающий деревянный домик специально установили между двух соседних посёлков, чтоб было дёшево, сердито и никому из соседей не обидно. К этому моменту двое товарищей, которые подрались, уже успели помириться, несколько представителей творческой элиты, которые чуть-чуть перебрали алкоголя, уже немного протрезвели, а героический сотрудник «Грузии-фильма» всё-таки заработал растяжение голеностопа.

Этот «горячий» товарищ для собравшихся на теплоходе красивых девушек решил показать трюк со стулом. Это когда с разбега одной ногой запрыгивают на сиденье, второй становятся на спинку и, опрокидывая стул на пол, приземляются на две ноги в целости и сохранности. И разбег джигиту из солнечной Грузии удался на славу. А вот потом не то поехала нога, не то поехала ножка стула, не то качнулся теплоход, в общем, приземлиться на две ноги в целости и сохранности не удалось. Грузное тело нашего грузинского коллеги проделало в воздухе что-то наподобие ленты Мёбиуса и врач, дежуривший поблизости, равнодушно констатировал растяжение связок. При этом многострадальный стул, отлетев далеко в сторону, не пострадал.

Тем временем на берегу гостей Ленинградского кинофестиваля организаторы пришли встретить с хлебом и солью. Кстати, эту организацию поручили возглавить нашему новому главному редактору Первого объединения «Ленфильма» Фрижете Гургеновне, 35-летней уроженке Пятигорска, невысокой и немного склонной к полноте женщине. И она, прекрасна зная правила восточного гостеприимства, предусмотрительно принесла на пристань теплые пледы. Кроме того к пляжу подогнали пассажирский автобус марки ЗИЛ-158, который с учётом посадочных и стоячих мест вмещал около шестидесяти человек. И первым гостем фестиваля, которого прямиком понесли в автобус, стал тот самый героический сотрудник «Грузии-фильма».

— Дайте дорогу товарищу из солнечной Грузии! — кричал я, поддерживая за руки вместе с Олегом Видовым тучное тело грузинского коллеги.

— Отцепись от меня, Феллини! Не позорь перед людьми! — голосил, прыгая на одной здоровой ноге, наш героический джигит, чем вызывал у других гостей взрывы хохота. — Я тебя умоляю, отцепись! Сейчас нога заживет, я так побегу, не догонишь. Мамой клянусь!

— Клади на песок, — скомандовал я Видову, чтобы немного перевести дух, ибо сто килограмм живого человеческого веса — это не фунт изюма. — Тамаз, дорогой, когда я приеду к тебе в Тбилиси и сломаю ногу, ты меня до автобуса понесёшь? — спросил я у грузинского гостя, который недовольно засопел, оказавшись в неловком положении.

— Не сомневайся, дорогой, понесу, — буркнул он.

— Вот и ты не сомневайся, — рыкнул я и скомандовал Олегу Видову, — взяли! — после чего мы подняли джигита под руки и продолжили наш тернистый путь к автобусу. — Дайте дорогу «Грузии-фильм»! — покрикивал я на остальных гостей. — А через стул мы попробуем прыгнуть завтра, когда нога заживёт, договорились? — спросил я нашего героического гостя.