На задворках империи - Андрей Владимирович Булычев

вокруг на конях и спешенных всадников отбивался небольшой русский отряд. Сейчас бой шёл уже внутри импровизированных укреплений. Среди повозок мелькали фигуры, громыхали выстрелы, и до драгун долетали приглушённые расстоянием вопли.

— Побьют наших, вашблагородие! — выкрикнул, волнуясь, Тимофей. — Уже внутри бой идёт! Всем бо́шки сейчас порубят, гады!

Сознание выхватило из памяти картину нападения месячной давности. Бьющаяся в конвульсиях Чайка, толпа орущих бородачей, крики, выстрелы и катящаяся на обочину голова Антипа, разбрызгивающая кровь.

— Бей их, ребята! — рявкнул он, не дожидаясь команды, и дал Зорьке шенкелей.

— Взвод, вперёд, в атаку! — скомандовал уже за его спиной Копорский.

Ружьё в конной сечи было бесполезно, и, сунув его в бушмат Гончаров выхватил из ножен саблю.

— Ура-а! — Три десятка всадников обрушились на не ожидавшего нападения врага. Первого бородатого воина Тимофей срубил с ходу, сзади. Сабля ещё не успела просечь ему хребет, а он уже, вырвав её, ударил боковым хлёстом второго. Опытная Зорька каким-то образом умудрилась отскочить, и остриё копья третьего прошло впритирку у самого бока. Резкий взмах, удар — и в руках у ханца остался лишь обрубок древка. Ещё один удар — и он валится с лошади с рассечённой головой.

— Подмогу! Подмогу! Прошу подмогу! — выдувал сигнал трубач, а три десятка фланкёров рубились с опешившими от неожиданности ханскими конными. Находящиеся внутри укреплений из выставленных повозок солдаты ободрились и с воинственным криком ринулись в атаку на спешенных всадников. Вражеский сотник дал команду, и вслед за ним понеслись прочь все те, кто был на конях. Спешенных же продолжали рубить саблями драгуны, колоть штыками и бить прикладами, оглоблями солдаты и нестроевые обозники.

Утомлённая долгим переходом и яростной сшибкой Зорька проскакала пару сотен саженей вдогон за ханцами и перешла на шаг. Тимофей выхватил из бушмата мушкет и выстрелил в уносящихся прочь. Мимо! Для гладкого ствола тут было слишком далеко. Он спрыгнул на землю и стоя оглаживал кобыле морду и гриву.

— Молодец, Зоренька! Умница ты моя! — бубнил он ей на ухо. — Как же ты меня выручила. С меня угощение, как только в аул приедем.

Зорька, словно понимая, мотнула мордой и громко фыркнула, из пасти её вылетали хлопья пены, мокрые от пота бока тряслись и ходили ходуном.

— Устала, совсем умоталась, моя старушка, — нежно проговорил Гончаров. — Пошли, нельзя тебе стоять, походим немного. — И, взяв за уздечку, повёл её неспешным шагом к повозкам.

Здесь уже царила рабочая суета, солдаты оттаскивали и складывали в ряд павших, отдельно своих, отдельно ханских. Ставили на колёса перевёрнутую арбу. Отстёгивали, освобождали из упряжи убитых лошадей. Драгуны спешились и тоже внесли свою лепту во всю эту суету.

— Тимка, Тимоха, ты?! — крикнул сидевший на земле солдат с окровавленной головой. Товарищ делал ему перевязку, и он, оттолкнув его, встал на ноги. — Ну-у, ты чего, не узнал, что ли?!

— Ванька! Бородавкин! — воскликнул, расширив глаза, Гончаров. — Вот дела! Вот так встреча!

Земляки обнялись, а Бородавкин всё причитал, сжимая плечи Тимофея:

— А я ведь, ещё когда с этими бился, мельком тебя увида́л, да думал, что почудилось! Ну откуда же тут Тимохе-то взяться?! Он же драгун, он с полком у Эривани сейчас стоит! А мне тут саблей по башке бам! И в глазах потемнело.

— Ваня, Ванёк, дай я получше замотаю. — Товарищ пехотинец похлопал его по плечу. — Ну ты юшкой своей весь мундир драгуну заляпал. Тебя шатает вон!

— Да обожди ты, Егор, сейчас я, земляк ведь! — отмахивался тот.

К ним подбежал Блохин и тоже обнял раненого.

— Бра-атцы! — улыбаясь, протянул счастливый Бородавкин. — Как я рад вас видеть.

Мушкетёра повело вбок, и драгуны подхватили его под руки.

— Ну я же говорил, что нужно рану перевязать, — бубнил Егор. — Из него крови жуть сколько вышло. А ещё, видать, и башку хорошо тряхануло. Ладно хоть, кость не пробило. Сиди, не дёргайся теперь, дурила! — И начал мотать холщовый самодельный бинт.

Пару часов простоял полуэскадрон у реки. Уцелевший поручик из охраны фуражиров не рискнул продолжать путь с наполовину выбитым отрядом и решил вернуться к аулу вместе с драгунами.

— По коням! — разнеслась команда, и кавалеристы поспешили вскочить в сёдла. — Фланкёры первого эскадрона идут передовым дозором, второго — позади колонны в охранении!

— Взвод, принять вправо! — крикнул Копорский, и мимо потянулись повозки обоза. — Гончаров, а ну-ка подъедь ко мне поближе.

Тон командира не предвещал ничего хорошего, и Тимофей, вздохнув, тронул поводья. Зорька пристроилась рядом с командирским жеребцом и мирно стояла, мотая мордой, а её хозяин все десять минут, пока мимо проходила колонна, выслушивал нотации от поручика…

— И в следующий раз не посмотрю на всё, что у нас с тобой было, и что ты герой с крестом, получишь по полной! Отправлю вон из фланкёров в охрану полкового обоза, командуй там этими обормотами себе на здоровье! А в моём взводе я командир! Понятно?!

— Так точно, ваше благородие! — Гончаров вскинул ладонь к козырьку каски. — Виноват, не удержался, погорячился!

— Не удержался он, погорячился! — продолжал ворчать взводный. — А если бы там ещё на прикрытии ханская сотня стояла, а ты, не разглядев всё как следует, с ходу взвод в атаку бросил?! Посекли бы и нас, и другие взводы, что потом на выручку бросились. Думать нужно всегда прежде, Тимофей, а не горячиться! Да и какое ко мне уважение у драгун будет, если какой-то унтер офицером пренебрегает?

— Ва-аше благородие, Пё-ётр Сергеевич, ну что вы такое говорите? — протянул, краснея, Гончаров. — Ну я же вас так уважаю, так уважаю! Виноват, простите великодушно дурака! Обещаю, более такого впредь никогда не повторится.

— Ну ладно, дело молодое, — сменил тон командир. — А так-то лихо ты взвод в атаку бросил. Я ещё и рот открыть не успел, а тут: «Бей их, ребята!» И главное, все как один за тобой ринулись! Я уж потом для приличия команду дал. Мы тут переговорили с егерским поручиком, интересные новости он нам поведал. Якобы генерал Небольсин со своим отрядом разбил Аббас-Мирзу и занял Нахичевань. Теперь осталось только лишь Эривань приступом взять, и тогда тут можно на зимние квартиры вставать, и не придётся даже по заснеженным перевалам обратно в Тифлис идти. Ну да это начальству, конечно, уже решать, а нам пока до аула добраться да дозорный выезд завершить.

Прогромыхала по дорожным ухабам последняя повозка, процокали копыта основного отряда и, отпустив обоз на пару сотен саженей, Копорский дал команду к движению. Три десятка драгун с ружьями в руках пошли в замыкающем охранении.

Исполняя предписание главнокомандующего, генерал-майор Небольсин выступил из Карабаха в начале