Не римская Испания. Арбалетчики князя Всеслава. Арбалетчики в Карфагене. Арбалетчики в Вест-Индии - Романова

не блистал идеальной прямизной, но в дело вполне годился. Отпиливать его короткой пилкой мультитула я затрахался, топором вышло бы в разы быстрее и легче, но топор был у Володи, и приходилось довольствоваться подручными средствами. Самый толстый из сучьев от своего полена я отпиливать пока не стал – он явно напрашивался на спусковой рычаг. Запомнив место – надо будет потом направить сюда Серегу с бабами за яблоками, – я приступил к поискам орешника-лещины. А найдя его, нарезал побольше прутьев толщиной с большой палец – на спусковой штырь, на ось рычага и на стрелы. Запомнил и это место – орехи тоже не помешают. Теперь у меня было все, что требовалось для начала работы над деталями арбалета.

Вернувшись в лагерь, разгрузившись, попив воды из ручья и сходив в кусты до ветра, я спокойно и методично приступил к незаконному изготовлению оружия – благо в седой древности Уголовный кодекс РФ не действует, да и территория не та, так что «три гуся», то бишь статья 222, мне не грозили.

– Держим в банко миллионо и плеванто на законо! – напевал я себе под нос песенку гангстеров из детского мультсериала «Приключения капитана Врунгеля», размечая острием ножа заготовки будущих деталей. Обстругивать твердое дерево ножиком – удовольствие ниже среднего, и удаление основной массы лишней древесины я отложил до возвращения Володи с его топором. Прежде всего я обстругал середину будущего лука под квадрат с плавными переходами к оставшемуся кругляку. Получив таким образом размер выемки под лук в передней части ложи, я сподвигся наконец отпилить от яблоневого полена сук и повертел полено в руках. Его бывший нижний торец выглядел покрепче, да и был потолще. Бочины я позже обтешу топором, а пока я состругал обозначающие их два скоса к торцу и разметил ширину выемки и ее глубину. Запиливался, оставляя немножко «мяса» под дальнейшее остругивание, которое уплотнит и упрочнит поверхность древесины. Середину выемки, куда не доставала пила, пришлось выбирать стамеской и припиливать напильником, после которого снова уплотнять ножом. Подумав, заморочился и канавками в углах, дабы освободить их от нагрузки – концентраторы напряжений нам ни к чему. Примерив к выемке середину лука, я окончательно подогнал ее размеры и снял фаски по острым углам, не поленившись вообще скруглить их. После этого разметил отверстие, через которое будем привязывать лук к ложе. Шило мультитула, исходно не предназначенное для таких работ, было слишком коротким, и насквозь я им полено не пробуравил, но я и не задавался столь несбыточной целью. Мне просто требовалось направление, по которому пойдет другой инструмент…

Я как раз раздумывал, какой именно, когда вернулись наши бабы, погонявшие навьюченного дарами леса Серегу. Завидев весьма малый объем снятой мной стружки, они дружно пришли к выводу, что я просто-напросто отлыниваю от работы, и остались контролировать и надзирать – как за работой, в которой ни хрена не понимали, так и за тем, чтобы я не сожрал принесенных припасов, которые они «собирали в поте лица». Поэтому в следующую ходку за съедобной растительностью Сереге пришлось отправляться одному, что его, скажем прямо, как-то не опечалило. Особенно, когда я подсказал ему, где найти яблоки и орехи. Он понимающе ухмыльнулся, а я тут же схлопотал от баб обвинение в том, что не только бездельничал, но еще и жрал втихаря от пуза, пока они самоотверженно заботились обо всем коллективе. Ага, у кого что болит, судя по пятнам ягодного сока на ихних губах и щеках!

Наиболее подходящей в качестве сверла по дереву мне показалась имевшаяся в наборе сменных насадок большая крестообразная отвертка, которой я и воспользовался. Засверлился, насколько смог – после обтесывания бочин заход отверстия останется, и я углублю его дальше без особого труда, да и навстречу ему шилом пробуравлюсь. Приостановив на этом сверлильные работы, я снова вооружился ножом и обстругал верхнюю плоскость ложи. Подровняв напильником, снова уплотнил ее поверхность ножом и разметил на ней желобок для стрелы. Стамеска у меня имелась только плоская, так что полукруглым профилем я не заморачивался, а прорезал трапециедальный. Но выступающие углы я скруглил и заправил напильником старательно – об них будет тереться тетива из дефицитной нейлоновой бечевы, которую следует поберечь. Дальше, если делать все по уму, требовались топор и бечева, и я отложил ложу, взявшись за будущий спусковой рычаг. Естественно, тут же схлопотал от баб обвинение в том, что мы, мужики, никогда не в состоянии доделать начатое дело до конца. К счастью, рычаг топора не требовал, так что его почти полностью выстругал ножом. Почти – оттого, что требовалось еще отверстие под ось, которое должно быть согласовано с ложей.

Дальше без топора и бечевы делать было нечего, и меня ожидал нешуточный бабий разнос за очередное отлынивание от работы, когда они тут в поте лица… ага, лясы точат! Пока они отыскивали аргументы, вернулся Серега – один он управился раза в три быстрее, чем с ними – с грузом яблок и орехов, и праведный женский гнев обратился на него – мало принес, наверняка сожрал половину по дороге. Отбрыкивался он довольно вяло, поскольку и в самом деле немного подегустировал – тоже ведь нежрамши с самого утра. Пока шла эта разборка, я объявил перекур – и тут же был обвинен в бездумном транжирстве невозобновимых запасов табака. Это Юлька таки вспомнила, что табак завезен из Америки, до открытия которой еще много столетий, а смолили обе похлеще иных мужиков. То, что мои сигариллы «Монте-Кристо» один хрен слишком крепки для них, на их логику никак не повлияло. Впрочем, я давно заметил, что при полном отсутствии цивильного курева с фильтром большинство курящих баб не отказывается и от «Примы». Пока они вставляли в зубы свои тоненькие «Море» с ментолом и щелкали зажигалками, я достал из намотника линзу и сфокусировал солнечные лучи на кончике своей сигариллы. Мне и под слабеньким подмосковным солнцем удавалось прикуривать таким манером, так что добротным средиземноморским грех было не воспользоваться.

Привычка к такому прикуриванию у меня еще армейская, приобретенная в период острого дефицита спичек. Прикурив, я затем поджег от бычка тоненькую стружку, от нее тонкие ветки, а там и развел настоящий костер. А вылупившим круглые глаза бабам пояснил, что сжиженный газ в наших зажигалках – еще более невозобновимый ресурс. Пока они хватали ртом воздух, я понаслаждался крепким сигарным табаком, дал дернуть пару тяг Сереге – ему этого хватило, – понаслаждался еще примерно до половины сигариллы и не без сожаления забычковал остаток – курево