Застенец - Дмитрий Билик

Первым делом я проверил конечности. Нет, свободен, даже наручников нет. Значит, все не так уж плохо. Я медленно привстал, ожидая возобновления боли в животе. Даже на тумбочку возле кровати оперся на всякий случай. Но нет, чувствовал себя почти как космонавт. Ну, или Илья Муромец, вставший с печи за банкой холодной «Колы». Или зачем он там вставал?

Более того, состояние было как после хорошего долгого сна. Голова ясная, тело свежее. Еще бы добавить в котелок немного понимания, что произошло.

Одежда на мне тоже была чужая. Какая-то серая пижама, подогнанная точно по размеру. Что же это за странная такая больница? Я осмотрел себя и обнаружил на правой руке следы от шприца. Либо брали кровь, либо уколы сделали.

Мягкой походкой я подошел к двери и попытался открыть ее. Ручка ушла вниз, но замок не подался. Зато с той стороны началось какое-то оживление. Рассыпались шорохом голоса, застучали каблуки мужских туфель, щелкнуло что-то вдалеке. И следом все стихло.

Ладно, понял, не дурак. Был бы дурак, не понял. Я вернулся к кровати и прилег обратно, ожидая тех, кто запер меня. То, что они придут сомнений теперь не вызывало. Хотя бы телефон оставили. Нет, я не хотел звонить в полицию, внутреннее чутье подсказывало, что без нее тут не обошлось, но хотя бы узнал, как там ребята сыграли.

Вскоре мое терпение было вознаграждено. Сначала щелкнул замок, а следом повернулась ручка и открылась дверь. В палату вошло три человека. Собственно, врач, и двое невысоких мужчин почти одинакового роста в костюмах. Я даже удивился, насколько похожи и невзрачны были их лица, зацепиться не за что. Ни носа картошкой, ни большого разреза глаз, ни волевых подбородков. Все отличие в них, что первый был одет в костюм серого цвета, а второй в синего. А еще у Серого была кожаная папка. У меня как-то сразу неприятно заныло внутри.

А вот врач был располагающий к себе. Высокий дядька с мясистым красным носом и густой щеткой усов. И голос у него оказался громогласный, с первых секунд заполнивший всю палату.

– Коля, как себя чувствуешь?

– Спасибо, хорошо. А где мы?

– В госпитале ФСБ, – ответил врач.

Серый дернулся было и собирался что-то сказать, но усатый, будто почувствовал его движение, и лишь отмахнулся. Ого, значит, это не простой дядька, а какой-то авторитетный в здешних кругах. Или просто тот, кого нельзя заменить.

– Ох, и напугал ты нас. Вчера полуживого привезли, сердце еле бьется, пульс нитевидный, а к вечеру уже стабилен. Кровь мы у тебя взяли, все в порядке. Давай еще давление проверим, – продолжал врач, заодно поводив фонариком перед глазами. И вытащил навороченный автоматический тонометр из прикроватной тумбочки. – Рукав закатай. Ага…. Так… Так… Сто двадцать на восемьдесят. Хоть сейчас в космос. Ладно, тогда я готовлю выписку. А ты пока пообщайся с товарищами.

– Привет, Коля, – улыбнулся Серый, доставая из нагрудного кармана удостоверение темного, почти черного цвета, и раскрывая перед моими глазами. – Меня зовут Павлов Иван Иванович.

– Военная разведка, – успел скользнуть я взглядом, как рядом раскрылась вторая корочка.

– Кораблев Иван Павлович, – представился другой.

– Угу, понятно. А я тогда Саня Григорьев, очень приятно.

На мгновение между нами повисла такая напряженная тишина, что казалось, продолжения беседы не будет. Однако Синий с Серым, не сговариваясь (они вообще все делали не сговариваясь, словно две руки одного человека), улыбнулись.

– Значит, правильные книжки в детстве читал, – хмыкнул Синий.

– Каверин на полке стоял, – кивнул я. – Ладно, будем отталкиваться от того, что вы из разведки, пусть и обойдемся без реальных имен. Вы же сейчас расскажете мне, что происходит? Почему я здесь, когда моя команда там играет?

– Матч закончился вчера, – открыл Серый папку, передав мне плотный лист глянцевой бумаги. – Вы проиграли два-три москвичам. А потом еще местной академии. Но если тебе будет приятно, тольяттинцы москвичей в финале выбили. Зато ты стал лучшим бомбардиром. Позолоченную статуэтку мы тебе домой отвезли. А то еще потеряешь здесь.

Я грустно взглянул на грамоту, пытаясь сглотнуть появившийся в горле комок. На душе было паршиво. Надо же, подвел пацанов. Представляю, в каком они сейчас состоянии.

– Что интересно, ты игрок центра поля, опорник, даже не атакующий полузащитник. А все же забил больше всех в своей команде за четыре игры, – подхватил Синий.

– Просто оказался в нужное время в нужном месте, – ответил я, пожав плечами.

– Скажу больше, у тебя удивительная способность к этому.

– Товарищ Кораблев, или Павлов, я забыл, кто из вас есть кто, а можно не ходить вокруг да около. И просто уже сказать, что происходит? Зачем я здесь? Может вы меня с кем-то перепутали?

– К сожалению или к счастью, нет, – сказал Серый. – Нам нужен именно ты. Скажи, Коля, а ты не чувствовал себя странно вчера.

– Вчера? – пробежал по моей спине неприятный холодок.

– Вчера, – повторил Синий.

– Да нет, вроде день как день. А что такое.

– А вот что, – Серый выудил еще листок из своей папочки.

Только теперь он был не такой глянцевый. Но красивый, с массивными печатями, заполненный каллиграфически ровным почерком. Правда, копия. Бумажка оказалась ни много ни мало, а завещанием. Составленным Его Светлостью Ирмером Даниилом Марковичем в присутствии нотариуса Куропаткина на… мое имя.

– Ничего не понимаю. Это… это оттуда? – поднял я голову от листка.

– Оттуда, Николай Федорович, – ухмыльнулся Серый.

– Если говорить серьезно, – впервые не поддержал его Синий, – то Ирмер Даниил Маркович завещал все, что имел, тебе. Имущество, деньги, но что самое главное, дар.

– Дар? – стал походить я на попугая.

– Именно так, – подтвердил Синий. – Дар, магия, пси-энергия. Названий можно придумать множество. Но это именно то, что отличает иносов от нас.

– То, из-за чего нам пришлось заключить перемирие, – поддакнул Серый.

От слова «перемирие» меня передернуло. Значит, подразумевалось возобновление военных действий. Видимо, я был слишком наивен. И когда по телевизору говорили о наших «иномирных партнерах, сотрудничество с которыми будет взаимовыгодно», то новостные программы врали. Надо же…

– Мы довольно мало знаем об иносах, – продолжал Серый. – К примеру, в чем секрет их силы? Или какие у них слабости? За все время в наших руках не было ни одного иномирца. Ни одного.

– Наши граждане, – Синий презрительно выделил последнее слово, – постоянно пытаются прорваться туда. А вот оттуда никто не бежит. Знаешь, почему у большинства солдат на блокпостах оружие с глушителем? Они совсем не для иносов. Глупцы, стену все равно никто и ничто не может преодолеть.

– Я вас понял, – мне стало жутко от