Пресвитерианцы. Первый поход - Василий Кленин

к вечеру всё же раздался первый выстрел — и ядра полетели вверх. Дело это было новое, и канониры Собачьего полка долго пристреливались, однако вскоре наловчились — и завалили верхний замок парой десятков тяжеленных ядер. Запасов пороха хватало еще на пару десятков — но морально раздавленный Юноба Мацуура сдался раньше.

К нему, действительно, не пришел на помощь ни один даймё. Так что сил у князя для борьбы не было. Даже на кораблях не сбежать — сторонники Южного двора отрезали замок от моря и блокировали узенькую гавань своим флотом.

На переговорах Ли Чжонму всячески демонстрировал, что намерен сравнять замок с землей. И так, мол, будет с каждым, кто не признает законную власть старого владыки. Хисасе, наоборот, выступал в качестве добряка, который охлаждал пыл чосонского генерала. Гванук знал, что вельможи заранее обговорили себе такие роли, чтобы с одной стороны, запугать Юнобу, а с другой — впечатлить его благородных слуг, которые также присутствовали на переговорах.

По итогу, ветвь Хирадо лишалась всех своих владений на Тиндэе. Самураи теперь должны были служить ветви Согамиура, которую представлял Хисасе, и которая признавалась старшей. Юнобе и его семье оставался лишь родной остров Хирадо — большой, но гористый, на котором рис почти не выращивали и занимались исключительно рыболовством… и пиратством. С последним сторонники Южного двора тоже разобрались: забрали весь флот, претендующий на роль боевого. Ли Чжонму лично отобрал себе семь самых крупных судов.

Единственное, в чем насмерть уперся подлый Юноба — это давать клятву верности Хисасе. Он готов был скорее умереть (что тоже вариант, но владения Хирадо пришлось бы долго усмирять), чем подчиниться ветви Согамиура. И в итоге клятву принял генерал Ли — внезапно став ниппонским даймё.

Забрав с десяток заложников, «южане» покинули негостеприимный замок, где все смотрели на них волками. А затем в Дадзайфу потянулись делегации от даймё провинции Хидзен. Они видели, как испарилась армия Оучи, как полностью пал их могучий сосед Юноба — и поняли, где отныне сила. Арима, Набэсима, Омура и другие — всего шесть крупных князей и с десяток владетелей поменьше — признали старого Го-Камеяму из Южного двора императором всего Ниппона.

Правда, были и грустные новости. Вернулось посольство от клана Кикучи (который ранее десятилетиями воевал за Южный двор). Канетомо Кикучи написал предлинное письмо, в котором в деталях расписывал, как пострадали его дед Такемицу и отец Такетомо за то, что поддерживали Южный двор. Как его клан опорочили, лишили богатств и влияния.

«И вообще, — плакался Канетомо. — Отныне мой дом даже не является сюго провинции Хиго. Эти полномочия бакуфу передали клану Асо — вот с ними и разговаривайте».

Написано было немного другими словами, но Гванук понял именно так.

— Не верит нам, — резюмировал Ли Чжонму, глядя на расстроенного Ариту, который и принес генералу письмо. — Слишком сильно его били, слишком часто его предавали. Видишь, намекает на своих бывших вассалов. Мол, освободите сначала провинцию от Асо — тогда и поговорим.

— Будем воевать с Асо?

— Надо бы, — вздохнул Ли Чжонму. — Нам очень нужны сильные союзники.

Но пока было сильно не до этого. После великой победы над Оучи генерал выпросил у города право на островок Ноконошима, который стоял на выходе из залива. Был тот гористым и почти незаселенным — только несколько рыбацких стоянок. На этом островке Ли Чжонму обустроил пристани для своих кораблей (которых было уже шестнадцать и куда в экипажи начали набирать местных моряков), большие склады и полигон. Так что часть Собачьего полка с несколькими пушками теперь обитали там — и обучались огнестрельному делу. К общему удивлению, на островок был переведен Дубовый полк в полном составе. Они теперь активно вели охрану и патрулирование в самой Хакате, но в основном обитали на Ноконошиме.

Туда же, на остров, главнокомандующий начал переводить производство. Бронзоплавильню решили не трогать: большое хозяйство, да и всё уже неплохо обустроил Ван Чжоли. Зато, собрав своих кузнецов и наняв кое-кого из местных, Ли Чжонму начал строить на острове большую мастерскую по работе с железом. Судя по тому, что на склады стали закупать немалое количество руды и металла — планы у генерала были большие.

И не только у него. Гото Арита вел долгие споры с главнокомандующим, так как ему не нравилось, что войско пополняется за счет простолюдинов, причем, самых презренных и нищих.

— Во всем Ниппоне и здесь, на Тиндэе, бродит множество истинных самураев, но оставшихся без своего господина — ронинов. Я бы хотел пригласить их — послужить благому делу.

— Я не против, но ведь долго этих благородных бродяг по всей стране собирать.

— Да, на самом деле, они тут недалеко бродят… сиятельный, — Гото Арита не сдержался и улыбнулся.

— Так ты про бойцов Оучи! — аж поперхнулся генерал. — Это же враги!

— Не все служили клану Оучи по доброй воле. Я ведь говорил тебе, что они тут появились недавно, заняли чужие земли. Многие самураи и даймё помнят, что их предки служили другим господам. Сотни ходят по горам и постепенно превращаются в бандитов. Я бы хотел позвать достойных.

— Ну… Попробуй, Арита.

И Арита попробовал. После похода на замок Хирадо у него была уже почти полная рота конных стрелков (коней этим ронинам приходилось, обычно, давать, но оружие и боевые навыки у них были свои). А вот после того, как местные князья принялись клясться в верности, Ли Чжонму призвал ироничного самурая к себе для серьезного разговора:

— Надо, чтобы наши новоявленные союзнички внесли в общую борьбу свой вклад. Хочу отправить к ним гонцов, чтобы каждый из шести князей по сто конных самураев мне прислал. Только вот не хочу я, чтобы они у нас особняком тут стояли. Да еще на нашем же рисе. Хочу, чтобы ты их всех принял под свою руку. Будем конный полк собирать — как раз на пять рот должно набраться. Только ты их перемешивай. Скажи, в несколько отрядов нужны самые лучшие стрелки. Отбирай таковых в отдельные роты, ставь во главе своих ронинов. Есть же уже надежные? — Арита кивнул. — Вот. А оставшихся тоже в роты смешанные собьем, будем готовить для ближнего боя… Я покажу потом, как.

Возле замка стали строить большие конюшни, на пологих склонах были очерчены выпасы для лошадей, даже пришлось несколько крестьянских семей потеснить. А кузнецы Хакаты получили дополнительный заказ на узкие, но тяжелые наконечники для