Режим бога — 3 - СКС

Или не покажет…

Пожелание Лапина ко мне — подстричься, переданное Клаймичем, я пропустил мимо ушей. Правда, по уверению Григория Давыдовича, оно прозвучало не слишком категорично.

На сегодняшний день цвет моей шевелюры окончательно превратился в полноценного блондина. Волосы уже стали светлее Лехиных, хотя пока и не дотягивали до "белой бумаги" Альдоны. Но, в отличие от "природных" блондинов, у меня поменялся только цвет волос, но не их структура — грива, по-прежнему, оставалась очень густой. Более того, мои постоянные зачёсывания вверх и закрепление результатов при помощи лака, дали неожиданный результат. Волосы, "сами по себе", стали стоять "торчком", достаточно было их только высушить после утреннего душа.

Я понимал, что в жизни так не бывает, но, как обычно в такой ситуации, старался просто об этом не задумываться. Ну, "модернизировалась" прическа, и слава богу…

Главное, что получившийся результат, меня абсолютно устраивал: длинный "ёжик" спереди, остриженные волосы по бокам и, в меру, отросшие сзади, закрывающие воротник пиджака. В итоге, вышло стильно и красиво!

Вкупе с моей смазливой рожей и спортивной фигурой, все выглядело привлекательно и… сексапильно. Добавил бы ещё, что и чуть "педринно", но не хочется портить себе настроение.

Осознанно делая ставку на телевидение, клипы и видео, я по вечерам частенько запирался в своей комнате, включал айфон и учился работать на камеру. То копируя уже привычные маски — "высокомерие Альдоны" или "улыбку Лады", то брал одёжную щетку на роль микрофона и отрабатывал взгляды, ракурсы, подмигивания, гримасы грусти или радости, последовательно изображая то милого подростка, то объект вожделения.

Нет, все-таки правы были предки, в актерстве и лицедействе слишком много от "первой древнейшей".

Утро пятницы началось "волшебно"…

Без двух минут семь.

Неожиданным звонком в дверь.

Еще даже мама не встала… Оба сонные, едва продрав глаза, мы с ней столкнулись в коридоре, выскочив каждый из своей комнаты. Мама накинула халат (красивый, шёлковый индийский, от Шпильмана-мл.), а я еле успел натянуть спортивные штаны, но, на автомате, ухватился за золотой кинжал. Тот самый: "На добрую память. Л.Брежнев".

А красоте не всегда бываешь рад!

На площадке стояла Альдона. В красной куртке и лыжных штанах. На голове вязаная шапочка с помпоном. Тоже красная. Насмешливый взгляд, раскрасневшееся с улицы лицо. Чудо — какая свеженькая и красивая девушка!

Я все понял без слов. И больше всего сейчас хотелось захлопнуть дверь прямо перед лицом красавицы. Да так, чтобы дверь от силы хлопка выгнулась, как в мультфильмах, и задела по носу чертовой прибалтке.

"Чёртова прибалтка" тоже все поняла по моему взгляду и ее лицо осветила столь редкая на нем улыбка:

— Доброее утроо!‥

Господи! Неужели и её так тренировали?!

Недалеко от моего дома полупустырь. Наверняка, тут скоро построят дом, а пока в наличии только небольшая детская площадка, кусты и редкие деревца.

Еще вчера на улице было минус десять, а сегодня оттепель… Мокрый тяжелый снег липнет на кроссовки, грязные брызги летят во все стороны при каждом нашем шаге. Спортивный костюм насквозь мокрый. На мои ноги и руки одеты какие-то самодельные, но очень качественно сделанные "утяжелители". Пот заливает лицо, легким не хватает воздуха… С диким трудом перепрыгивая кусты и "пиля" прямо по нетронутой целине, наперекор всем тропинкам, я уже несколько раз должен был упасть, но эта гадюка бежит рядом, и каждый раз успевает меня поддержать…

В школу я опять не иду — просто не могу. С трудом выполз из ванной и еле доковылял до кровати. Теперь лежу уткнувшись мордой в подушку, и мечтаю сдохнуть.

На кухне белобрысая гадюка и "мамонт", уже отвезший маму на работу, с предельным цинизмом доедают мой завтрак. При мысли о еде меня едва не тошнит…

«Это откуда же она знала про пустырь… Не иначе, как вчера приезжала на рекогносцировку местности… А утяжелители, похоже, корейские. И даже одежду сменную взяла с собой…»

От усталости я не могу пошевелиться. Слышу, что латышская садистка зашла в комнату и молча стоит надо мной. Не реагирую даже тогда, когда она начинает стаскивать с меня штаны…

Последнее, что помню, перед тем, как отключился, это когда меня стали "растягивать" — "Большой брат" удерживал за ноги, а Альдона тихонько тянула то за голову, то за руки. Ещё пару раз я просыпался, когда меня переворачивали и осторожные руки снова то мягко, то сильнее давили разные точки на моем теле.

— Имей в виду… — я прервался, запихивая в рот, отобранный у "мамонта" кусок яичницы, — я тебя ненавижу…

Разбудили меня на обед. "Жрун" напал такой, что Лехе пришлось даже делать дополнительно жарить омлет, чтобы не остаться голодным.

Белобрысая зараза безмятежно усмехается:

— Зато можешь радоватьсяя… Ты оказалсяя покрепче, чем я думалаа…

Заметив нездоровый интерес, с которым я рассматриваю нож для масла, "мамонт" предусмотрительно перекладывает его подальше.

Альдона деловито смотрит на часы и командует:

— Подъем, через час у тебя запись песни…

Как ни странно, но когда мы входим в Студию, чувствовую я себя вполне бодро и работоспособно.

В силу неоднократных тренировок с айфоном, записать фонограмму и отработать "Цветы" на воскресной Генеральной репетиции в "Останкино", мне никакого труда не составило. Девчонки изображали бэк-вокал, а я дисциплинировано выполнял указания режиссёра — "встань туда, смотри сюда".

"Ничего… Пуся в "России" от меня самодеятельности тоже не ожидала… Так что пока "мели… Емелевич", а там — видно будет!".

19.12.78, вторник, Москва (10 месяцев моего пребывания в СССР)

"Там" наступил во вторник…

Концерт был рассчитан почти на три с половиной часа, да еще и получасовой антракт. В отличие от моих предыдущих выступлений, все это время я должен был, как пай-мальчик, просидеть в зале с мамой. Режиссеру концерта, видимо, показалось, что "мама рядом" будет удачно компенсировать отсутствие у меня второго соавтора!

Так что если к пяти просмотрам "Песни 1978" на айфоне, добавить еще четыре репетиции, то сегодня я был обречен десятый(!) раз вкусить "достижения советской эстрады".

Кресла в Киноконцертном зале "Останкино" были тесными, без подлокотников, да еще и обтянуты блестящим черным дерматином, от которого потели спина и задница. Одно дело репетиции, когда в зале справа-слева никто от тебя не сидит и в любой момент можно встать и прогуляться. И совсем другое дело — сам концерт, когда ты стиснут со всех сторон плечами таких же, как ты, зрителей. Проходы между рядами были узкие, ноги в них особо не вытянешь, вентиляция справлялась