Семья - Алексис Опсокополос

Мила с сестрой и зятем. И почти всё время с момента моего прибытия я наблюдал, как приезжают и приезжают гости.

Как выяснилось, Вильгельм Пятый сделал бабушке предложение ещё летом, и она его приняла, но с поправкой, что свадьбу они будут играть лишь после того, как разберутся со всеми проблемами. И как только разобрались с главной — устранили угрозу в лице Британской империи и своего бывшего друга Гарри, так и назначили дату бракосочетания. Тянуть не стали.

До начала церемонии оставалось чуть больше четверти часа. Почти все гости уже заняли свои места в торжественном зале, я тоже сидел на своём и негромко переговаривался с Милой. Неожиданно ко мне подошёл Тойво и произнёс:

— Князь, Её Светлость просит Вас подойти к ней.

Я кивнул, давая понять, что сейчас подойду, и отправился к выходу из зала. Бабушка находилась во дворце, в так называемой комнате невесты, где в теории должна была сидеть до самого начала церемонии бракосочетания в окружении своих подруг. Но так как подруг у княгини Белозерской не было, компанию ей составили ближайшие родственники женского пола: мои мать и сестра, да жена дяди Володи.

Когда я вошёл в комнату, женщины о чём-то разговаривали, но бабушка, заметив меня, тут же умолкла и кивком велела мне подойти к окну. Сама она тоже сразу направилась туда же.

Окно было распахнуто настежь, из него в комнату попадал, тёплый, пахнущий цветами воздух. Несмотря на то что на дворе была середина марта, одарённые садовники Его Величества позаботились о том, чтобы окружавшие дворец парки утопали в цветах. Я подошёл к окну и вдохнул всей грудью запах цветущих каштанов, бабушка встала рядом, опёрлась руками на подоконник и сказала:

— Я просто не могу этим не похвастаться!

— Умеете Вы с первой фразы заинтриговать, — заметил я.

Бабушка рассмеялась и спросила:

— Ты помнишь Лондон?

Вопрос меня немного смутил, и я решил уточнить:

— Сам город или мою вылазку туда?

— Сам город.

— Конечно, помню. А что?

— Лондона больше нет! — торжественно заявила княгиня Белозерская и улыбнулась как-то совсем уж радостно.

— Что значит, нет? — спросил я, отгоняя от себя нехорошие мысли.

— Нет, значит, нет! — ответила бабушка. — Вилли сделал мне подарок на свадьбу.

Признаться, такого я не ожидал. Нет, от Вильгельма ещё можно было ждать чего-то подобного, если бы Виктория Вторая не отреклась от престола и не признала полное и безоговорочное поражение Британской империи в войне, но вот чтобы бабушка так радовалась уничтожению многомиллионного города — это было очень странно.

— Вильгельм уничтожил Лондон в качестве свадебного подарка? — уточнил я. — Но там же было почти двадцать миллионов населения! Обещанными танками на улицах, ну или в крайнем случае уничтожением Букингемского дворца, нельзя было ограничиться?

— Ты с ума сошёл? — воскликнула бабушка и расхохоталась, а закончив смеяться, добавила: — Лондона больше нет, потому что теперь этот город носит моё имя. Вилли его переименовал! Сегодня утром издал императорский указ. Это так романтично!

Я выдохнул, от сердца сразу отлегло, и я невольно покачал головой, выражая недовольство бабушкиными методами сообщать новости.

— Теперь в Англии тоже есть Екатеринбург? — спросил я.

— Катаринбург, — уточнила бабушка. — На немецком моё имя звучит как Катарина. Ты-то уж должен это знать.

— То есть, императрицей Екатериной Вы не станете?

— Императрица Катарина меня вполне устраивает.

— Отдадим должок немцам, — пошутил я. — Они нам Екатерину Великую, а мы им Вас.

— Боюсь, обмен не равноценный, — рассмеялась бабушка.

— Очень даже равноценный, — не согласился я. — Немцы нам вообще прислали какую-то Софию Фредерику Августу, нам самим пришлось из неё Екатерину делать, а мы им сразу готовую Катарину отдаём.

— А ты умеешь успокоить, — сказала бабушка и снова рассмеялась. — Ладно, иди к гостям, а то скоро уже начало.

— Слушаюсь, Ваше Императорское величество! — ответил я, улыбнувшись, и покинул комнату невесты.

За одну минуту до полудня по центральноевропейскому времени, когда все гости, приглашённые на торжество, заняли свои места, оркестр заиграл свадебный марш. А ровно в полдень, не изменяя своей немецкой пунктуальности, в торжественный зал вошёл император Вильгельм Пятый со своей невестой под руку.

Молодые просто сияли, если, конечно, можно употребить термин «молодые» в отношении жениха и невесты, каждому из которых исполнилось примерно по сто двадцать лет. Впрочем, я был уверен, что, глядя на эти счастливые лица, сильно омоложённые магией, никто из гостей не вспомнил истинный возраст императора и его невесты.

Княгиня Белозерская была прекрасна — в роскошном подвенечном платье она выглядела максимум лет на тридцать пять, и у меня даже не поворачивался язык, назвать эту красавицу бабушкой. Ну а то, что на самом деле она мне прапрабабушка, вообще в голове не укладывалось.

Жених тоже был хорош. Ровесник бабушки, Вильгельм обычно выглядел лет на пятьдесят — самое то для императора: и не молод, а значит уже опытен и умён, но и не старик, который может многими восприниматься уставшим и слабым. Однако в день свадьбы император Священной Римской империи выглядел так, словно скинул ещё десяток лет. Возможно, дело было в костюме жениха и в не сходившей с лица Вильгельма улыбке.

Император и княгиня вышли на подиум, украшенный цветами и различной свадебной символикой, и поприветствовали гостей. Те в свою очередь встали и ответили на приветствие бурными аплодисментами. Оркестр заиграл ещё громче, а придворный маг организовал необходимый для такого случая спецэффект: на молодожёнов и гостей из ниоткуда посыпались лепестки роз.

Овация в честь молодожёнов продолжалась несколько минут, а когда она затихла, все лепестки упали, оркестр сделал паузу, а мы сели на свои места, я не удержался и шепнул Миле на ухо:

— Ну разве они не прекрасны?

Однако Мила ничего мне на это не ответила. Похоже, она вообще меня не расслышала. Мила смотрела на Вильгельма и бабушку, как-то странно при этом замерев. Она даже не дышала, и мне показалось, что её тело становится слегка прозрачным, словно…

— Мила! — произнёс я уже довольно громко и быстро схватил Милу за руку.

Точнее, попытался схватить, но у меня ожидаемо ничего не получилось. И до меня тут же дошло, что умолк не только оркестр — исчезли вообще все звуки. Сомнений быть не могло: моя девушка находилась в сдвиге. И все гости вокруг нас тоже. Хотя