Минометчики - Алексей Дягилев

— Бормочу я, но через несколько секунд прихожу в себя и посылаю двоих бойцов разыскать какой-нибудь транспорт. Санитарная летучка скорее всего уже укатила, а на санях и трясёт не так, да и любую пробку можно по бездорожью или по лесу объехать. Тем более до медсанбата не так уж и далеко, да и дорога расчищена и натоптана. Первым примчался Махмуд на Шайтане. Так что грузим болезного, который так и не пришёл в себя, на сани-розвальни, и, «включив мигалку», Рафик отправился в путь. Если не возникнет непредвиденных задержек, то надеюсь, за час доберутся. Сам же ныкаюсь в укрытие и свернувшись калачиком, отрубаюсь.

Разбудили меня только к обеду, Махмуд доложил, что довёз Иннокентия в целости и сохранности и передал мне подарок на память от друга. Кобуру с люгером и парой запасных магазинов. Жалко, видимо больше не свидимся, теперь нас всего двое осталось, ветеранов из 365-го стрелкового полка, я и дядя Фёдор. Ещё где-то снайпер Федотов окаянит, но в каком из подразделений нашего полка он воюет, я не знаю. Была и ещё одна хорошая новость. Во время приёма пищи я узнал, что наш 1291-й стрелковый полк вышел из окружения сегодня утром. Оказалось, что накануне 338-я стрелковая дивизия перегруппировалась, и, используя успех левофланговых дивизий 33-й армии, всеми силами ударила по противнику в деревне Слизнево. Пехотинцы выбили немцев из опорного пункта, и на плечах убегающего противника переправились через Нару, захватив плацдарм на другом берегу реки, а также деревню Покровка.

После очередной неудачной попытки пробить коридор к окружённому полку, в которой я участвовал, капитан Лобачёв не стал пробиваться на северо-восток в сторону Атепцево, а нанёс удар в южном секторе обороны. Ударным подразделениям полка удалось разгромить и уничтожить заслон противника в ночном бою. В результате 1291-й стрелковый прорвался к Покровке, обойдя деревню Ерюхино с запада. С собой вынесли всех раненых и захваченные трофеи. К восьми утра вышедший из окружения полк сосредоточился в полутора километрах восточнее Слизнево и приводил свои подразделения в порядок. Люди в основном отъедались и отсыпались, а также занимались боевой и политической подготовкой.

В дальнейшем командование дивизии включило голову, и оборону противника на реке Нара стали сворачивать с фланга. Немалую помощь в этом оказали и данные разведки, добытые вышедшим из окружения полком капитана Лобачёва. Имея у себя в резерве целый полк, и получив подкрепление, комдив Беззубов сосредоточил 1287-й стрелковый в лесу возле Ерюхино, и ударами с флангов полк захватил деревню. Два батальона под руководством командира этого полка вечером перешли реку и атаковали Ерюхино с юга. Один батальон под командованием комиссара, пройдя по краю болота, переправился через Нару и атаковал с северо-запада. После освобождения деревни Ерюхино полк продолжил развивать наступление вдоль берега реки на север, атакуя селение Новая жизнь, а также на северо-запад, перерезая фрицам в Атепцево пути отхода на запад. С захватом Новой жизни, немцы в Атепцево попадали в колечко, причём на восточном берегу реки. Поэтому после нажима спецподразделений дивизии, а также приданных лыжных батальонов, которые утром 28 декабря атаковали Атепцево с востока, противник оставил свой опорный пункт и отошёл, прикрываясь заслонами. К полудню удалось также захватить и Елагино.

Наш 1291-й стрелковый полк сменил разведроту дивизии в Елагино и продолжил наступление на юго-запад, где и был остановлен противником на заранее подготовленном рубеже обороны, дойдя только до опушки леса и уперевшись в забор из колючей проволоки и завалы из деревьев. Приводим в порядок подразделения, подтягиваем огневые средства и готовимся перейти в наступление завтра с утра. Правда, вплоть до Нового года мы так ни в какое наступление и не перешли. Попытки прощупать оборону фрицев были, несколько боевых разведок провели, но на этом и всё. В одной из таких атак принимала участие и наша миномётная рота, поддерживая пехоту огнём и «колёсами».

Ночью подвезли сорок штук 82-мм мин, по десятку на ствол. Первый стрелковый батальон в количестве ста человек развернулся на опушке и приготовился к атаке. По команде с наблюдательного пункта наша миномётная батарея открыла огонь в сторону противника и провела артподготовку выпустив в белый свет все сорок мин. В небо взвилась красная ракета, первый батальон поднялся и дружно пошёл в атаку, по колено утопая в снегу. Перевалив через полотно Киевского шоссе, бойцы батальона пробежали ещё сотню метров по открытой местности в сторону деревни Щекутино и залегли перед забором из колючей проволоки на подступах к деревне, прижатые к земле пулемётным огнём. Подавить или уничтожить немецкие пулемёты было уже нечем, все мины по приказу командира стрелкового батальона истратили на артиллерийскую подготовку перед началом атаки. Залёгшие красноармейцы открыли интенсивный ружейно-пулемётный огонь в сторону противника, а когда у них кончились патроны, стали пятиться, отползая назад, пока не добрались до лесной опушки. Но до спасительного леса удалось добраться не всем. Неподвижные тела убитых так и остались лежать в полосе наступления, выделяясь на фоне белого снега серыми шинелями. И только позёмка старалась укрыть эти тела своим саваном. Мы с Гервасом находились на наблюдательном пункте и засекали ожившие огневые точки противника, чтобы вскрыть всю его систему обороны. Только лейтенант, всё время намеревался набить морду молодому комбату, за такую организацию атаки. Хотя и прекрасно понимал, что четыре миномётных ствола на километр фронта это капля в море, но эмоции брали верх.

Не добившись больше никаких результатов, обескровленная дивизия остановилась на достигнутом. В последнем успешном бою под Елагино ранило в руку капитана Лобачёва, так что за него остался начальник штаба — капитан Брагин.

В нашей минометной роте существенных изменений не произошло. За командира теперь комиссар Борщёв, но на нём чисто управленческие функции. Боевой работой занимается лейтенант Гервас, он же и корректирует огонь с НП на переднем крае. Так что в его отсутствие командую первым взводом я, ну и мамлей Пучков остаётся СОБом на батарее. Нашу роту влили в состав миномётного батальона, хотя формально практически ничего не изменилось, как поддерживали свой полк, так и поддерживаем, если есть чем. Хотя пехоте повезло, «нарыли» себе оружия на новую дивизию, и это не трофеи, а брошенные при осеннем отступлении стволы. Как сообщили по «солдатскому телеграфу», только станковых пулемётов собрали больше 30 единиц, не говоря уже о винтовках. У нас в полку перед началом наступления было три «максима» и пяток «дегтярей», а тут столько станкачей. Ручных пулемётов, правда, нашли немного — полтора десятка, зато магазинов к ним чуть ли не сотню. Конечно, оружие нуждается