Гость из будущего. Том 3 - Владислав Викторович Порошин

потрогала мои потные и бугрящиеся мускулы на руках. — Мне тоже так хочется в ресторан. Спасу нет.

— Если меня Леонид Иович на площадке до смерти не загонят, то можешь присоединиться к нам, — кивнул я.

И тут подбежал раздражённый Александр Демьяненко и обиженно забубнил:

— Лида, то есть Наташа, ну ты где? Репетируем!

— Все на исходную! — скомандовал в мегафон Леонид Гайдай и народ, словно ужаленный стал разбегаться по своим местам.

Лично я занял уже привычное место позади телеги, где тут же получил новую вводную от Константина Бровина, что катить весь этот тяжеленный агрегат должен на три метра вперёд.

— Ещё раз повторяю задачу! — громко объявил Гайдай. — Шурик и Лида быстрым шагом выходят из-за дальней колонны и следуют в дальний коридор. Массовка, в камеру не пялимся! Не на демонстрации! Внимание! Репетиция! Шурик и Лида пошли!

— Поехали, — шепнул мне кинооператор, и я приналёг на телегу.

Актёр Демьяненко и его партнёрша по сцене актриса Селезнёва прошли мимо камеры один раз, затем второй, а потом третий и четвёртый. Однако режиссёр хмурился и, постоянно спрашивая своих коллег смешно или нет, добро на съёмку не давал.

— Что-то не то, что-то не то, — бубнил Гайдай, расхаживая около кинокамеры взад и вперёд.

— А может мне несколько раз посуетиться на этом пятачке перед аудиторией? — предложил Александра Демьяненко.

— Может быть, может быть, — пробормотал Леонид Иович и скомандовал, — все на исходную пробуем ещё раз.

— А давайте я покажу, как будет смешно, — не выдержал я, так как пот буквально струился по моей голой спине, ибо от майки, как и от свитера, пришлось избавиться тоже. Ведь пока актёры проходили мимо камеры, я каждый раз катал свою тяжёлую тележку.

— Опять ты, блатной? — проворчал Гайдай. — Хорошо. Показывай, как, по-твоему, будет смешно.

— Для начала нужно расставить побольше препятствий на пути нашего незадачливого Шурика, — сказал я и положил на пол две сумки, а затем усадил самого высокого актёра из массовки перед поворотом в уходящий в даль коридор и заставил его вытянуть ноги. — Вот так будет веселее. Показываю в первый и в последний раз! — гаркнул я и, взяв под руку актрису Селезнёву, повёл её на исходную позицию. — Пошли, — шепнул я ей, когда мы оказались за гипсовой бутафорской колонной.

И Наталья длинными и стройными ногами решительно пошагала вперёд. А я, посеменив рядом, сперва комично перепрыгнул через одну сумку, затем через вторую. И наконец, запнувшись об выставленные ноги высокого и сутулого студента, под гогот актёров массовки, несколько метров пробежал, согнувшись пополам и комично размахивая руками. А когда поднял голову, то потеряв спасительный конспект из вида, уставился на стенку.

— Вот в этом самом месте надо приклеить надпись: «Оставь надежду, всяк сюда входящий!» — проревел я. — У вас подобная в курилке висит. Потом на монтаже можно подставить загробную музыку.

— Ха-ха-ха-ха! — неожиданно засмеялся вечно суровый Гайдай. — А что? Данте — это хорошо. Чёрный юмор. Как раз для экзаменов, ха-ха. Пробуем. Все на исходную!

* * *

Ещё через полчаса маленький эпизод с Шуриком и Лидой был успешно отснят. И мы вновь немного переставили свет и передвинули рельсы с тележкой Долли. В следующей сцене в дверь экзаменационного кабинета должен был войти заядлый картёжник, в исполнении актёра Валерия Носика. Кстати, сам Носик был почти что утверждён на главную роль студента Шурика. Однако потом как всегда всё переиграли. Вместо добродушного и смешного чудака утвердили злого и ворчливого Александра Демьяненко, который в кадре преображался в озорного и неунывающего паренька.

— Все внимательно послушайте меня! — гаркнул на разбаловавшихся актёров массовки Леонид Гайдай. — Из дверей выходит красивая девочка. Вы её спрашиваете: «Ну, как? Сдала?». Она отвечает: «четыре» и целует актёра Носка в щёку. После чего она выходит из кадра, а наш картёжник хватает за плечи двух симпатичных подружек, загадывает про себя желание и идёт сдавать экзамен.

— По сигналу покатишь меня на три метра вперёд, — сказал мне кинооператор Бровин.

— Ясно, — кивнул я и, расправив от непривычки заболевшие плечи, не выдержал и вмешался в творческий процесс. — Леонид Иович, это не смешно. Вообще не смешно. Нисколечко. Сейчас угрохаем уйму времени, и снимем — не пойми что.

На этих словах вся съёмочная группа разом притихла. Гайдай плотно сжал губы и, уже хотел было выгнать меня с площадки, но почему-то за какую-то секунду передумал.

— Ладно, блатной, девять ходок по три дня, показывай, что придумал, — проскрежетал он.

— Девушку из кадра убираем, — стал командовать и распоряжаться я. — Из-за двери выходи студент колоритной восточной внешности. Всё-таки у нас в кадре Москва, столица многонационального советского союза. Вон у вас в массовочке Василий Алибабаевич штаны протирает, актёр Рендор Муратов. Иди сюда, пока снег башка не попал! — крикнул я и поманил к себе будущую звезду «Джентльменов удачи».

Затем я за минуту набросал небольшой текст, припомнив старенький студенческий анекдот, и сунув его Рендору Муратову, спросил:

— Сыграешь?

— Попробую, — пролепетал он, не ожидая, что сегодня вообще попадёт в кадр.

— Сделай серьёзное и немного обиженное лицо, — сказал я, отправляя его за дверь. — Все на исходную, репетируем! — гаркнул я без мегафона. — Начали!

И через две секунды из аудитории показался тот самый Василий Алибабаевич, которого полюбят миллионы советских зрителей за трогательную роль мелкого жулика в легендарных «Джентльменах».

— Ну как? Сдал? — спросил я.

— Профессор — зверь, — начал возмущаться Алибаба. — Сначала спросил: как его зовут, потом какой предмет сдаю, а потом какого цвета учебник?

— Во, заваливает! — усмехнулся я.

— И чего он ко мне прицепился? Я ведь инспектор пожарной охраны, — пробубнил Рендор Муратов и все присутствующие рухнул от хохота.

Особенно громко гоготали техники и осветители. Чуть скромнее смеялись актёры из массовки. И совсем тихо сотрясался от хохота сам Леонид Гайдай.

— И откуда ты такой умный взялся? — пробормотал он.

— Звезданулся с сеновала, тормозил я головой. И теперь меня прорвало и пишу я как Толстой, — брякнул я, чем вызвал новый взрыв гогота.

— Да чего вы его слушаете? — вдруг вмешалась Наталья Селезнёва. — Это же Феллини с «Ленфильма». Он там местная знаменитость.

«Ну, Селезнёва — стрекоза,