Кредо сиротинушки - Квинтус Номен
Понятно, что сам Коджон выгодность Сашиного предложения просчитать не мог, но у него все же были уже довольно грамотные советники, которые все тщательно просчитали и договор о «встречных поставках» был подписан. И по нему — если все тщательно просчитать — Корея вроде бы оказывалась в небольшом проигрыше, но на самом деле проигрыш тут получался сугубо «виртуальным»: другие иностранцы просто именно «по мировым ценам» в Корее ничего покупать и не собирались, за все корейские товары они требовали очень значительных скидок. А еще Корея действительно получала, причем «заранее», огромный объем необходимых продуктов, а благодаря этому в стране было проще набрать на разные стройки и новых рабочих. А учитывая, что заметная часть таких «строек» нуждалась в огромном количестве абсолютно неквалифицированной рабочей силы, в результате страна могла получить гораздо больше, чем это могло показаться на первый взгляд. И Саша в основном корейским советникам именно это и объяснял…
Объяснять ему было очень просто: в свое время Валерий Кимович, готовясь как раз к переговорам с северокорейским руководством, в проблематику довольно серьезно углубился. А в целом нынешняя ситуация по сравнению с тем, что тут происходило уже в восьмидесятых годах, отличалась незначительно, и даже, пожалуй, нынешняя ситуация выглядела даже получше. Самую малость получше: сейчас в Корее просто населения было гораздо меньше (и, соответственно, меньше «голодных ртов»), а вот железных дорог стало уже побольше, и к тому же уже почти все дороги были переведены на «русскую колею». А еще — то тоже со счетов сбрасывать не стоило — нынешняя Корея — в отличие от Кореи Северной — не тратила все свои ресурсы «на защиту от южных агрессоров». Конечно, в Корее Коджона все же имелась очень большая для такой маленькой страны почти полумиллионная армия — но как раз в нынешних практически «мирных» условиях и ее можно было весьма эффективно задействовать в «народном хозяйстве». Если солдат кормить досыта, конечно — а вот с учетом всех «вторичных эффектов» получалось, что тут уже Россия договор себе в убыток подписала. То есть это так выглядело, хотя сам Саша считал совершенно иначе…
Перевозки такого количества зерна в Корею сами по себе были задачей не самой простой, ведь по железной дороге можно было туда отправить максимум три десятка эшелонов в сутки, а один эшелон — это всего лишь тысяча тонн зерна. Еще примерно столько же получилось отправлять морем, благо прекрасно работал зерновой терминал в Дальнем. Но даже при таких условиях на всю перевозку требовалось месяца четыре — а уборочная уже через месяц должна была закончиться. Да и выстроить огромное количество даже небольших зернохранилищ за месяц было невозможно, так что в любом случае очень много зерна должно было остаться в буртах возле токов. Однако эту проблему взялся решать Николай Владимирович Рузский, и решать он ее стал исключительно «военным способом»: уточнив «мелкие детали» у химиков Андрея Розанова, он отправил в колхозы почти все имеющиеся в армии солдатские палатки, которые должны были стать как раз «временными зернохранилищами». По крайней мере зерно в них за несколько месяцев сгнить было не должно, тем более что в этих «хранилищах» и действие того же фосфида алюминия должно было проявиться гораздо сильное просто потому, что от влажности в них избавиться было очень трудно. А когда будут выстроены уже хранилища стационарные, в них зерно постепенно и переправят — кроме разве что того, которое в Корею отправится. Однако все же таким — хотя далеко не лучшим — образом проблему получалось хоть как-то решить. Криво, косо — но на нынешний год иного решения и не просматривалось. Однако Владимир Николаевич совершенно правильно посчитал, что «год на год не приходится», и в последующие годы урожаи могу быть и гораздо более высокими, а потому проблему следует решать кардинально. И для того, чтобы пути ее решения определить, он — сразу после возвращения господина Волкова из Кореи — пригласил Сашу к себе.
И первый же вопрос даже Сашу в тупик поставил:
— Александр Алексеевич. Вы пописали, правда от лица компании Андрея Розанова, с Коджоном договор, который, с какой стороны не посмотреть, России наносит весьма заметные потери. Ведь если это же зерно продать в Европу…
— А, вы об этом! Однако должен сказать, что те, кто вам расчеты делал, сильно ошибся. И вы сами это прекрасно знаете: Европа же у нас зерно почти и не покупает…
— Но если цену немного уменьшить…
— Все равно покупать не станет: раньше-то Европа у нас зерно брала в основном фуражное, а теперь в качестве фуража им даже при пониженных наши ценах выгоднее покупать американскую кукурузу. Ведь сейчас из Америки зерно доставляют балкерами, внавал, и перевозки уже почти ничего не стоит, а потери зерна благодаря химическим препаратам и вовсе ничтожны стали. Это первая причина, а еще тут нужно добавить, что через черноморские порты мы всяко такие объемы вывезти не в состоянии. Но и это всего лишь совершенно вторичная причина, а договор я Коджоном подписал просто потому, что этот договор одинаково выгоден как для Кореи, так и для России. И для Кореи выгода тут выходит вторичная, что, думаю, ваши советники и посчитали, а для России выгода получается уже сразу, просто ее заметить непросто. Ведь корейские заводы уже в качестве платы за получаемое зерно начали поставки в Россию продукции деревоперерабатывающих предприятий…
— Лес ныне недорог…
— Да, но поставляются-то нам не бревна и даже не доски. Поставляется нам недорогая мебель, которую наши рабочие и крестьяне с радостью приобретут, в основном из-за довольно низкой цены.
— Но такую мебель и наши рабочие могли бы…
— Могли бы, просто у нас рабочих как раз острая нехватка. И вот наши рабочие, которые не будут отвлекаться на изготовления разных там табуреток и этажерок, на других заводах много вещей более необходимых стране в целом изготовят. Изготовят трактора новые, самолеты, машины сельскохозяйственные — и это уже в следующем году нам даст очень заметную прибавку урожаев.
— Вот об этом я особо
