Альянс Нерушимый - Александр Борисович Михайловский

— Третьей Мировой Войной я называю три матча в Ред Алерт, которые моя команда играла с американскими империалистами в мирах пятьдесят третьего, семьдесят шестого и восемьдесят пятого годов, — ответил я. — Неужели вам не сообщили об этом с самого верха?

— Нет, — сказал генерал Гордеев, — таких подробностей нам не сообщали. Голос сказал только, что вы бьетесь за правое дело и поступаете всегда только по совести, после чего направил нас в ваше распоряжение для дальнейшего прохождения службы. Самый подробный инструктаж мы должны получить уже на месте от вас. И, кстати, я вижу генерала Бережного, товарищей Антонову и Тамбовцева, а где адмирал Ларионов?

— Виктор Сергеевич сейчас находится на своем боевом посту, — ответил я, — в главном командном центре галактического линкора планетарного подавления с названием «Неумолимый». Это моя главная боевая единица, способная на равных пободаться со всей цивилизацией кланов эйджел, и незаменимый инструмент в борьбе с массированными залпами баллистических ракет и их позиционными районами. Два раза я превентивно бил по противнику на упреждение, сам выбрав момент для перехода к грубой игре, и два раза моему линкору приходилось влет расстреливать из лазерных систем дальней самообороны лезущие в небо «Минитмены» и их аналоги из одного искусственного мира. Заканчивая дело, я вдребезги разносил всю военную инфраструктуру и промышленность, но при этом старался сделать так, чтобы жертвы мирного населения и разрушения гражданской инфраструктуры равнялись нулю. Нет проклятых народов, есть проклятые идеи, и эту мысль я готов вбивать во все упрямые головы. При этом на земле одно со мной дело делали мои советские, китайские и корейские союзники, напрочь вбивая в прах американские и прочие натовские войска, окопавшиеся на окраинах Евразии. Именно героев тех сражений я называю ветеранами Третьей Мировой, и отношусь к ним с тем же пиететом, как и к ветеранам Великой Отечественной Войны.

— Вопрос понятен, — кивнул генерал Гордеев, — разрешите получить назначение и приступить к исполнению должностных обязанностей.

— Нет, — сказал я, — так у нас дела не делаются. Первым делом вам следует пройти обследование в госпитале на предмет программы по оздоровлению и омоложению, затем старшие товарищи введут вас в курс наших дел, и только потом вы получите свои назначения. Однако сразу должен сказать, что сложа руки вам сидеть не придется. Впереди у меня зловонные миры девяностых и нулевых годов, да и дальше по ходу Основного Потока ситуация улучшится не так значительно, как хотелось бы. А сейчас… Лилия, ты мне нужна.

Хлоп! — и моя приемная дочь уже тут как тут, и даже пыль не взвихрилась. Хотя о чем это я? Тут, в Тридесятом царстве, Дух Города, страшный педант и чистюля, относится к каждой пылинке как к своему личному врагу, и при обнаружении истребляет всеми возможными средствами.

А Лилия осмотрелась по сторонам и произнесла:

— Я тут, папочка, кого надо вылечить?

— Вот этих троих новеньких необходимо обследовать и составить для них программу оздоровления и омоложения, — ответил я. — При этом учти, что целить их, возможно, придется по программе «ночной санаторий», когда ночью они будут лежать в ваннах, отматывая вспять прожитые годы и залечивая болячки, а днем исполнять должностные обязанности. Не исключено, что в самое ближайшее время кони у меня сорвутся с привязи и понесутся в галоп, и тогда только и останется, что махать шашкой направо и налево.

— Я тебя поняла, папочка, — сделала книксен юная богинюшка и, повернувшись к новоприбывшим, сказала: — А теперь, товарищи, прошу вас следовать за мной. С медициной у нас не шутят, а я тут как раз главный врач, а потому власть.

Как всегда в подобных случаях, на лицах товарищей отразилось сомнение, и тогда Нина Викторовна пояснила:

— Лилия только выглядит как девочка примерно двенадцатилетнего возраста. На самом деле это античная богиня первой подростковой любви, дочь Венеры-Афродиты, а лет ей не меньше, чем тысяча. И в то же время она уникальный по своим талантам доктор-маготерапевт, способный на все, кроме оживления мертвых. Мы все испытали на себе ее лечение, и я лично могу сказать, что, несмотря на некоторую болезненность процесса, результат выше всяких похвал. Из ее рук вы выйдете как новенькие, готовые к труду и обороне.

— Все верно, — подтвердил Вячеслав Николаевич. — Если театр начинается с вешалки, то вход в наше Воинское Единство лежит через госпиталь. Вы все нужны нам абсолютно здоровыми, а потому делайте все, что скажет вам товарищ Лилия.

— Святая Лилия-целительница, — поправила генерала Бережного моя приемная дочь. — А сейчас идемте — несмотря на божественное происхождение, у меня не так много времени, чтобы тратить его на пустые разговоры. Вокруг столько страждущих, что просто ужас!

Больше ничего говорить не потребовалось, товарищи повернулись и пошли к входу в госпиталь, оглядываясь по сторонам.

— Ну вот, теперь дело пойдет, только успевай поворачиваться, — вполголоса произнес генерал Бережной.

— Что вы имеете в виду, Вячеслав Николаевич? — спросил я.

— Просили мы одного генерала Гордеева, а получили вместе с ним моего лучшего ученика Николая Бесоева и Ирочку Андрееву, которая тоже не без талантов, — пояснил тот. — Это значит, что наш Патрон счел запрошенное подкрепление недостаточным, и в самое ближайшее время, как гласит народная аквилонская мудрость, сложностей и проблем у нас будет хоть отбавляй. Николай Арсеньевич, кстати, в мире Победоносного Октября был создателем и первым командующим корпусом лесных егерей в составе Красной Гвардии. Как бы мои комбаты родом из того мира, узнав о его прибытии, не лопнули нечаянно от гордости, ибо человек он для них воистину великий.

— Да, — подтвердила товарищ Антонова, — девяностые годы — это такое болото, где расхлебывать чужую горячую кашу нам придется полной ложкой.

— Понятно, товарищи, — сказал я. — Ну что же, нам не привыкать и рубить шашкой, и хлебать горячую кашу ложкой. Кстати, Колдун мне давеча доложил, что наполнение канала в девяносто первый год стронулось с мертвой точки. Но сроков, когда это произойдет, он пока назвать не может даже приблизительно, ибо все в руце того, кто располагает, когда другие могут только предполагать. Такие вот дела.

Мир «Полярного Лиса», 9 мая 1942 года, 14:15 мск, Москва, ближняя дача товарища Сталина в Кунцево