Мэри Джентл - Том II: Отряд

«Лучники! — она поежилась. — Как только они там разберутся… нет, в такую погоду лучники ничего не смогут».

По загривку бегали мурашки.

Надо ждать големов с греческим огнем, как тогда, в Оксоне — мы здесь так завязли, что одной огненной струей нас всех прихватят, словно ос в гнезде!

От нетерпения у нее прихватило живот. Наконец можно снова двигаться — крики и стук подков отдаются под сводами ворот. Дыхание лошадей висело в сыром воздухе белыми облачками. Аш повернула коня вслед за измученным и хромающим серым мерином Флориан, проскочила сквозь темный тоннель ворот и вырвалась в серую дымку дневного света. Антонио Анжелотти подхватил повод ее коня.

— Герцог умер! — выкрикнул он. Лицо залито водой — от дождя?.. — Самое время поменять нанимателя! Послать гонца к карфагенцам, мадонна?

— Перестань паниковать, Анжели.

Высокое седло заскрипело, когда Аш откинулась назад, смиряя заплясавшего на каменной мостовой коня.

— У нас новый герцог… вернее, герцогиня, — поправилась она. — Флориан. Наша Флориан!

— Флориан?!

Из-за спины Анжелотти послышался бас Роберта Ансельма: «Бля!»

Аш развернула коня, круто осадила. Инстинкт властно требовал от нее сейчас же собрать отряд, бросить все пожитки, кроме жизненно-необходимых, и выехать прочь, оставив обреченный город его судьбе.

— Но нельзя же! — она с силой саданула кулаком по седлу. — Я не могу. Нельзя!

— Мадам капитан! — Оливер де Ла Марш подъехал вплотную, склонился с седла, чтобы стиснуть ее руку: перчатка к перчатке. — Займитесь обороной этих ворот! Я оставляю вам Джасси, Джонвилля и Лакомба; возьмите на себя участок стены к северу отсюда, до Белой башни! А потом нам надо с вами поговорить!

— Сир!.. — она опоздала, его гнедой конь уже топтал мокрые камни рядом с другими лошадьми бургундского отряда.

Арбалетчик Жан-Жакоб Кловетт, забравший у Анжелотти повод ее коня, передернул плечами и сплюнул:

— Сукин сын!

— Что это: привычка совать наемников в самое горячее место, или он оказывает нам честь, доверяя участок, на который должен прийтись первый удар?

— Спаси нас Господь от такой чести, босс! — горячо воскликнул Жан-Жакоб. — Какой бы хренов герцог… или герцогиня… ее ни оказывал. А вы уверены насчет дока? Нешто это может быть, что она?..

— Может, может! Именно Флориан, — проворчала Аш.

Взмыленные дымящиеся кони рыцарей Ла Марша уже оттеснили ее от Флориан, окружив лекаршу и неспешной рысцой провожая ее усталого мерина к герцогскому дворцу.

— Флориан!

За стальными плечами мелькнуло бледное лицо Флоры дель Гиз. Потом рыцари сомкнулись, закрывая ее от взгляда.

Черт! Некогда!

Аш вздернула на дыбы непокорного коня, разворачивая его к воротам.

— Анжели! Томас! Людей на стену! Рикард, предупреди капитана Джонвилля: визиготы вот-вот полезут прямиком за нами!

— Да где же они?!

Аш стояла у бойницы Сторожевой башни, щурясь, вглядывалась в серую круговерть. На стены Дижона обрушился ливень. По шлему и забралу текли ручейки. Доспехи, нагретые телом, защищали от пронзительного ветра, окружив ее влажным теплом.

— До темноты меньше двух часов осталось… — Роберт Ансельм втиснулся в амбразуру рядом с ней, проскрежетав тронутым ржавчиной наплечником о броню Аш. — Черт, я-то думал, за вами вся армия повалит, так их перетак!

— Так и должны были! Будь я на их месте… упускать такую возможность!

В ее ушах все еще отдавался грохот захлопнувшихся за ними ворот.

— Может, у них там мятеж начался? Может, Фарис убита? Не знаю…

— А ты бы не… почувствовала?

Она с опаской заглянула в ту часть души, которую делила с другими.

На самом краю слышимости голоса: machina rei militaris, Годфри, Дикие Машины? Первый раз в жизни она не взялась бы определить. И в самых костях еще гудел отзвук той тяжести, которую она ощутила, когда солнце, освещавшее Охоту с осеннего неба, вдруг начало меркнуть. Голоса все такие же слабые, или даже слабее, чем тогда…

— Там что-то… не в порядке, по-моему. Не знаю, с кем, или с чем. И не могу понять, насовсем, или просто временная заминка, — раздосадованная собственным страхом, Аш добавила: — И как раз, когда нам бы поговорить с Годфри, да, Роберто? Эй, а может, правда, Фарис померла? Вот ее квахиды и носятся, как безголовые цыплята, пытаясь разобраться с командованием? Потому-то и не торопятся со штурмом…

— Это их надолго не задержит… — Ансельм высунулся подальше за проем бойницы, пытаясь высмотреть Хоть что-нибудь в серой мгле. — Я провел перекличку. Двое из наших командиров все еще отсутствуют. Джон Прайс и Эвен Хью.

— Паршиво…

Аш прищурилась. Пар дыхания висел перед лицом, мешал смотреть. Сверху обрушился целый водопад. Она не вздрогнула.

— Прайс наездник-то никудышный… Никого за ними не высылать, — собственная резкость удивила ее.

Роберт попытался возразить:

— Девочка…

Аш оборвала:

— Меня это тоже не радует. Но пока мы не разберемся, что происходит, ничего не поделаешь. Герцог мертв. Город в любую минуту может взорваться изнутри. Мне нужно на совещание с де Ла Маршем; мне нужно повидать Флориан! Потом, может, и пошлем кого через боковые ворота.

Ансельм заметил с мрачным сарказмом:

— Мы понятия не имеем, что делается у крысоголовых. И у бургундцев, кстати. Тебе это не нравится? Мне тоже.

Плеск текущей по камню воды стал громче. Аш вжалась в узкую амбразуру, чувствуя, как плечи сжимают холодные стены. Под стеной за несколько ярдов уже ничего не видно.

Она вжалась в стену, давая место Роберту. Он нахохлился, сплюнул, забрызгав слюной темный камень подоконника.

— В такую погоду у них порох подмокнет и канаты катапульт растянутся…

Он не успел договорить: словно в ответ на его слова послышался пронзительный свист, завершившийся ударом. Все стоявшие рядом невольно присели. Аш отскочила от бойницы и, грохоча железом, метнулась выглянуть за дверь. Отдаленный разрыв и слабая вспышка где-то в разрушенных кварталах. У нее по спине поползли мурашки.

— Големам дождь не помеха, — сказала она. — И греческий огонь в воде не гаснет.

Роберт Ансельм остался у окна. Выждав немного, Аш вернулась к нему.

Он проворчал:

— Они Карла-то хоронить собираются?

— А разве эти сукины дети нас оповестят?

— А от дока нет вестей?

Аш отвела взгляд от покрытой лужами полоски земли, видневшейся на той стороне рва: обломки штурмовых лестниц, трупы лошадей, пара человеческих тел. Должно быть, рабы, кому нужно возиться с похоронами рабов. Все одного грязно-серого цвета, все неподвижно…

— Роберто… что бы это ни значило, она — герцогиня.

— А я — король карфагенский, в зад его дышлом!

— Я слышала голоса Диких Машин, — Аш пристально смотрела ему в глаза. — В своей душе. И я их видела… я чувствовала, как они сотрясают землю у меня под ногами. И я видела лицо Флориан, и слышала их, Роберто — они пытались сотворить свое злое чудо — но им помешали. Не дали. Это она их остановила, наша Флориан. Тем, что превратила Геральдического Зверя бургундцев… в убоину.

На его лице, сколько она могла разглядеть под забралом, отразилось циничное недоверие.

— Я сама еще не понимаю, что это значит для Бургундии. Но… тебя там не было, Роберт.

Ансельм отвернулся. Теперь она видела его только в профиль, обращенный к окну. С обидой в голосе, он возразил:

— Знаю, так тебя и так, что не было! Я молился за вас! И я, и парни: Пастон с Фавершэмом, мы были на стене…

«Дожимать, или не стоит? — задумалась Аш. — Надо договаривать. Надо разобраться, насколько плохо дело, мне же на него полагаться».

— Будь ты с нами, ты бы увидел сам. А ты тут отсиделся…

Он рывком развернулся к ней с побагровевшим лицом, уткнул палец ей чуть ли не в грудь:

— Еще что скажешь?

Аш заметила, как насторожились стоявшие в дверях часовые, знаком приказала им не вмешиваться.

— Роберт, что тебя грызет? — она расстегнула и сняла стальную перчатку, голой ладонью утерла мокрое лицо. — Кроме того, что грызет всех? Видали мы осады и подерьмовее. Нейс помнишь? Согласна, на той стороне было бы уютнее…

Шутками к нему не пробиться. Лицо замкнулось. Она стояла так близко, что ясно видела зеленый проблеск в его карих глазах, различала сеточку жилок на носу и на скулах, но тень шлема мешала понять, о чем он думает.

Аш ждала.

Поднялся ветер, с новой силой плеснул на стены брызгами дождя. Ей припомнился прибой, бьющий в скалы у стен Карфагена. Такая же пустота, заполненная только серыми каплями, висела под окнами дома Леофрика. Аш подняла левую руку: перчатка, начищенная песком и смазанная гусиным жиром, уже покрылась ржавыми потеками.

— Что с тобой, Роберт?

Он вздохнул так, что ей пришлось еще крепче вжаться в каменный угол, покосился на падающие струи. Заговорил наконец, признав ее право требовать ответа: