Часовые I. Марс наш! - Эдуард Павлович Поляков

Тут её взгляд безошибочно выцепил разведчиков.

— Ради Бога, мальчики, выключите ваши глушилки. И так голова болит.

И вновь вспомнила про Сумрака.

— Сумрак, а эти двое кто? Не помню их среди участников проекта.

— Люди генерала Лебедя. Пришли на выручку.

— Понятно, — оглядывая Петрова и Боширова с ног до головы, тоном недовольной училки протянула Артемида.

А затем вновь вернулась к персоне мужа.

— Так, Савелий, если ты не хочешь, чтобы я прямо сейчас, при твоих товарищах…

Пятый смекнул, что Артемида почувствовала вкус крови, и если ничего не случится, всех ждёт семейный скандал.

— Артемида, — окликнул её Сумрак. — У нас вообще-то красная тревога, МОА-шники Жданову похитить пытаются. Давай вы потом поговорите?

А это было опасно. Очень опасно. Рыжеволосая Артемида нехорошо прищурилась, будто не веря, что кто-то посмел её перебить, а тем более попросить заткнуться. Но Сумрак выдержал тяжёлый взгляд валькирии, и она сдалась.

— Извини, Сумрак, — всё ещё смотря на мужа как удав на кролика, осеклась Артемида. — Ты прав, это не профессионально.

— Хорошо, тогда ребята введут тебя в курс дела. А я пошел! Ждите сигнала.

Показав большой палец, он снова надел очки и направился к вингеру. Через пару шагов его силуэт стал размытым, и Пятый осознал, что «Коньюктивит» Сумрака вновь активировался.

Олег Сибиряк…

«Не ссать, Сибиряк, не ссать! Ну или хотя бы не в штаны. Или забыл, в какие анальные глубины ты своих книжных персонажей засовывал! И как потом за волосы вытаскивал, помнишь? Ну вот тут нужно сделать примерно то же самое!» — повторял я себе, показывая большой палец Пятому.

Ну вот и всё, Олежа, карачун тебе. Ни нейроимпланта, ни нуль-способностей. Помри хотя бы, как и положено герою твоих книжек. Как положено легендарному Сумраку — достойно.

Вот и чего тебе, Сумрак… Тьфу, мля, Олег, дома не сиделось, а? Помог, мля, двум комсомольцам. Сходил, блядь, за хлебушком, другой мир посмотреть… Хотя что-то ноешь, Сибиряк? Разве потягивая дешёвый «Киновский» не об этом ты мечтал, спиваясь на своей кухне?

Вот то-то и оно. Даже если придётся сдохнуть — да и гори оно все конем! Главное — сделать это в духе Сумрака! Ярко. Стильно. Со вкусом.

В этом я и определился ещё в тот момент, когда заранее стырил связку гранат гранат из чемоданчика Сумрака. Шесть круглых цилиндров предавали решимости, топорщась под мундиром.

Но, благо, меня никто не замечал. В подсказанной Клавдии Леонтьевне функции очков ТОКВДР меня вообще никто не замечал! Вот честно, даже не иллюзорно кажется, что в этой шапке-невидимке меня не заметят даже в женской бане! Эх, вот бы мне сие чудо в пубертатном возрасте… У-у-у…

Приблизившись к толпе, я с удивлением обнаружил, что люди невольно расходятся. Отводят глаза. Да и вообще ведут себя, будто рядом с бомжом.

Решив спроказничать, а заодно и проверить границы дозволенного, я даже вытянул изо рта одного из мужчин неприкуренную сигарету. Тот, неожиданно осознав, что достал спички слишком рано, сначала поискал потерю глазами. Мало ли. Вдруг упала куда-то. А затем достал новую.

Стойте, это были и не сигареты вовсе. Папиросы. «Герцеговина Флор».

Не имея при себе огонька, решил пойти на ещё большую наглость. И как только папироса в зубах дядечки загорелась, попросил прикурить и мою. Даже не поднимая взгляда, тот кивнул и сноровисто разжёг новую спичку уже для меня, а затем вновь отвёл глаза.

Это развеяло его окончательные сомнения и, что уж греха таить, придало куража. И, окончательно уверовав в свою невидимость, я двинулся к вингеру.

А самое главное меня по-прежнему никто не остановил! Ни в огороженной красной лентой зоне для журналистов, ни у красной дорожки, ни у вингера.

Подойдя к космолёту Ждановой, которая в очередном приступе звёздной болезни всё не желала показываться на публике, я замешкался. Вокруг двери, чей контур чётко угадывался на хищном профиле венгера, не было ни кнопок, ни звонка.

Дотягивая наполовину выкуренную папиросу, я столкнулся с первой проблемой. И как предлагаете попасть внутрь?

— Шеф! Шеф, ты здесь? — в привычной для себя экспрессивной манере прокричал по внутренней связи Борис. — Алло, приём! Чуваш вызывает Сумрака.

— Твою Партию, Боря! — занятый изучением двери вингера, аж подпрыгнул я.

Чем, надо признаться, вызвал лёгкое удивление почётного караула, что обернулись на мой возглас. Обернулись, напряглись, но тут же забыли про меня — «Коньюктивит» работал безупречно.

— Мы преодолели глушилку, скоро будем, — вновь перекрикивая ветер, эмоционально разразился Борис. — Но шеф, я уже могу работать.

— Отлично, — негромко чтобы не привлекать лишнего внимания ответил я. — Как мне открыть дверь венгера?

— Вингера Ждановой? Ага, вижу тебя. Сейчас… — обнадежил меня соник-техник и сбросил звонок.

А через секунду и в самом деле дверь,к которой вела красная дорожка, с лёгким шипением пошла вниз, превратившись в полноценный трап.

И тут же за спиной я услышал стрекот фотокамер. Обернулся — стрёкот вспышек начал замедляться, а затем и вовсе иссяк. Ага, значит, чудо-функция очков со спины не работает. Учтём. И под первые ноты музыки я, отключив функцию «Конъюнктивит», заскочил внутрь.

— Шеф я не всегда… Связь… Но я всё вижу.

Отрывисто сообщил Борис и обрубился, но не окончательно, а чтобы через секунду вывести на мои ТОКВДР: «И могу работать».

Я неожиданно обнаружил, как маленькая, но удивительно твёрдая женская рука упёрлась в грудь.

— Куда? Я ведь уже сказала: Ирина Вячеславовна пока не готова!

Следом из-за незакрытой до конца двери донеслось:

— Людочка, можешь им так и передать: я никуда не выйду! — судя по бархатному тембру, подала голос сама Жданова. — Пока они не поменяют вульгарную красную дорожку на белую, я не выйду!

— Ой, — подняв взгляд на мое лицо, вдруг осеклась Людочка.

Видимо, именно так, хладнокровно и уверенно, и должна выглядеть ассистентка оперной певицы. Хотя совсем недавно Кузя доказал, что высокий широкоплечий, но жилистый десантник всё-таки надёжнее.

Под Людочкино «Ой» активизировались и телохранители, до того четверо бугаев прикрыв глаза дремали в режиме таксиста, но услышав удивлённо-испуганный возглас ассистентки, тут же подскочили.

Подскочили, чтобы увидев меня и вновь сесть на свои места. Узнали, значит. Это хорошо — меньше проблем и времени на объяснения.

— Спокойно, служивые. Свои, — поприветствовал я их и для демонстрации добрых намерений даже пожал каждому из-за телохранителей руку. — Я к Ждановой, —