Егерь Императрицы. Кровь на камнях - Андрей Владимирович Булычев

Здоровенный помор чуть поправил рычагом наводку и потянулся за пальником:

– Побереги-ись, братцы! В сторону!

В громовом грохоте пушка отскочила назад, клубы порохового дыма окутали стену. А ядро прошло первую, вторую, третью шеренгу, круша по пути и разрывая людские тела.

Янычары подходили на первый рубеж залпового огня.

– Триста шагов до цели! Пушки, огонь ближней картечью! Стрелкам то-овсь!

А грохот барабанов всё ближе и ближе, их бой словно пульсировал в висках.

– Жда-ать! Жда-ать!.. Огонь!

Сотня ружейных стволов выбила три первые шеренги на двух сотнях метрах от крепости. Янычары шли по телам своих товарищей к крепости.

– Огонь!

Ещё один залп. И ещё десятки атакующих упали на камни. Вжи-иу! Картечь со свистом выбила самый центр колонны. Но османы упорно шли вперёд, а с задних рядов уже готовили длинные деревянные лестницы. Два передних ряда встали на колено, задние поверх них, и, задрав вверх ружья, они по команде ударили залпом.

– Огонь россыпью! – рявкнул капитан. – Под пули не лезем!

Бам! Круглый свинцовый шарик ударил о верх бойницы, где сидел Лёшка, обдав его каменным крошевом. Интуитивно отшатнувшись от проёма, он вдруг зацепился взглядом за тот десяток фигур, которые пригнувшись пробирались краем колонны. Их путь шёл у самого обрыва, на плечах у пятерых были большие деревянные бочонки, а у одного в руках был какой-то моток.

– Ё-моё, вот раззява! – обругал сам себя Егоров. – Это же подрывники янычарские, пионеры, блин! Сейчас подберутся под прикрытием своих стрелков к воротам, заложат бочонки с порохом, и готов проход для штурмовой колонны. А мы тут лестницы их на стены ждём! Ох и хитрованы!

– Ку-у-урт! Ку-у-урт! – заорал Лёшка в сторону башни. – Вон ваша цель, минёры идут к воротам, снимите их срочно! – и сам заработал шомполом, проталкивая в ствол пулю.

Немец взмахнул с высоты рукой, показывая, что он приказ понял, и несколько стволов громыхнули в сторону новой цели.

Сверкнул огненный всполох. Оглушительный взрыв ударил с края обрыва и обрушил на атакующих целую тучу камней. Там, где только что бежали османские подрывники, сейчас зиял провал, целый кусок дороги рухнул гигантской осыпью в глубокое ущелье. Этот взрыв за одну секунду причинил туркам столько же урона, сколько и вся егерская рота за всю атаку. Только что стойкие, они побросали лестницы и, развернувшись, бросились в ту сторону, откуда только что пришли. Все камни были устланы телами и залиты кровью.

– Прикройте, братцы! – Со стены слетели верёвки и три фигуры в запылённых мундирах скользнули вниз.

– Что они себе позволяют? Стоять, Лёнька! Куда?! – Егоров кинулся к парапету, наблюдая, как ловко перепрыгивают с валуна на валун егеря.

– Я же говорил, ветродуй! Вот шустря-ак! – проворчал Макарыч, наблюдая за командой ротного барабанщика. И было в его словах больше восхищения, чем привычной суровости. Вестовые подхватили по барабану и, развернувшись, бросились обратно к крепости, а Лёнька чуть замешкался, и в его руках вдруг развернулся на древке янычарский флаг.

– Лёнька знамя турчанское взял, знамя! Прикрывайте его, братцы! – рявкнул Макарович и схватился за штуцер. Группа турок, опомнившись, бросилась в погоню, для них, для хороших воинов, этот символ был дорог, и они готовы были отдать свои жизни, лишь бы его вернуть. Но время было уже упущено, с крепостных стен гремели выстрелы, а эти отчаянные русские зелёные шайтаны-«егерэ» уже карабкались вверх по верёвкам.

– Ваше благородие, знамя и три барабана с трубой вот добыли, ну что они там бесхозные лежат, а нам всё в роте сгодится! – докладывал Лёнька. – Скучно ведь егерям без музыки!

– Скучно вам?! Кто позволил собой и людьми рисковать! – полыхал гневом Алексей. – А приди в себя янычары чуть раньше? Была бы вам тогда вечная скука на камнях. Придём в расположения, в караулы у меня устанешь ходить!

– Есть в караулы ходить! – вытянулся по швам барабанщик. – Я завсегда рад, вашбродь! – Молодой егерь подобострастно ел глазами командира. – Примите знамя, господин капитан, хоро-ошее, шёлко-овое.

– Леонид, ты мне его, как коробейник на сельском торгу, расхваливаешь! – усмехнулся Егоров. – За геройский и самоотверженный поступок хвалю, а вот за непродуманный риск порицаю. Ла-адно, чего уж там, молодец! – и капитан с улыбкой хлопнул капрала по плечу. – Иди в цитадель его снеси. И чтобы через час уже у нас тут музыка была! Никто тебя за язык не тянул, чать, уж научил своих вестовых барабанному бою? Не стыдно перед турками будет?

– Уважаемый! В русской крепости бьют барабаны и слышны звуки трубы! – доложился командир сотни янычар. – Чего ещё ждать от этих сумасшедших егерей?

Комутан алая янычар оттолкнул от себя лекаря и, тяжело прихрамывая, зашагал к повороту. Над перевалом раздавалась торжественная барабанная дробь. Русские барабанщики, выполняя приказ командира, били преображенский марш.

Две атаки отразили в этот день, одну ночью и ещё три на следующий день. Рота потеряла десять человек убитыми, и столько же лежало в цитадели серьёзно раненных. С мелкими ранениями и с рассечениями была половина личного состава.

– Ваше благородие, похоже, переговорщики в нашу сторону пожаловали! – донеслось с башни.

Не доходя сотни шагов до стен, высокий турок в белоснежном тюрбане взмахнул зелёной лавровой веткой. За ним стояли два янычара, без ружей, но с ятаганами за поясом.

– Юсуф-паша, великий полководец и комендант крепости Бургас желает говорить со старшим русского отряда! – прокричал один из янычар.

– Командир отдельного егерского полка Первой армии генерал-фельдмаршала Румянцева подполковник Егоров изволит вас выслушать, – скрестив важно руки на груди, выкрикнул Лёшка со стены.

Турок с зелёной веткой немного помолчал, как видно, переваривая полученную информацию, и лишь после этого заговорил с лёгкой усмешкой на лощёном лице:

– Русский офицер, похоже, очень любит шутить. Мы знаем, что у него здесь нет полка, да и не уместить его в этой крепости. А также каждому в армии султана уже давно известно, что у любого русского полка есть своё знамя, и его солдаты воюют всегда под его тенью. Ваш отряд, занявший эту крепость, называется в вашей армии батальон, а это чуть больше трёх-четырёх сотен воинов. Они, конечно, все храбрецы, проделали такой трудный путь и, уничтожив гарнизон крепости, смогли продержаться в ней почти неделю. Но вот-вот сюда подойдут пушки, и тогда русским не поздоровится. Я, Юсуф-паша, будучи милостивым и уважая отвагу неприятеля, предлагаю русскому гарнизону со всем личным оружием и всем тем, что они только пожелают взять с собой, выйти из крепости. Их почётно проводят к своим войскам, и все они всенепременнейше останутся живы и даже получат от пятьсот пиастров для рядового и до десяти тысяч