Приказано поступать по совести - Сергей Елисеев

в переулке, и не избили, как того парня год назад! - выходит, она в курсе про эту историю.

- Пусть в очередь становятся!

Неважно, предупреждает она меня или угрожает, ибо ведёт она всё равно к одному и тому же. Я не стану прогибаться под этих выродков, и ни за что не уступлю им, даже если придётся принять бой.

Ольга Валерьевна ещё раз с жалостью посмотрела на меня, как на заблудшего человека, однако говорить ничего не стала. Я воспользовался возможностью и перехватил разговор в свои руки:

- Выходит, вы знаете про то, что было год назад. - спокойным голосом сказал я.

- Знаю, и что? - выпалила директриса.

- Так почему же откровенно опасные люди с садистскими наклонностями до сих пор учатся в школе, а не лежат где-нибудь в психдиспансере? Они же представляют реальную опасность для остальных учеников!

- Андрей, - Ольга Васильевна уже окончательно отринула все формальности и перешла на имена, - ты никогда не имел дело с этими людьми, - она подняла указательный палец над головой, - а я имела. С ними нельзя ссориться! Один прокол - и уже завтра ты окажешься за бортом!

- То есть вы сами по себе приспособленка, ещё и меня хотите в это втянуть? Спасибо! - впервые за весь наш разговор я сделал прямой упрёк в сторону директрисы. Её же это ни сколь не обидело, и она просто продолжила говорить дальше.

- Это не приспособленчество, Андрей, а реальная жизнь. Ты хороший человек, но такие, как ты, долго не живут. Стоит тебе один раз перейти дорогу кому-то влиятельному под воздействием своего воспалённого чувства справедливости, как они тебя тут же выкинут на обочину, оставив у разбитого корыта. Постарайся как можно скорее принять этот факт, а иначе столкновение с реальностью, которое рано или поздно непременно произойдёт, будет для тебя очень болезненным.

- На этом всё? - спросил я по окончанию долгой речи Ольги Васильевны.

- Да, - вздохнула Ольга Васильевна, - и...постарайся пожалуйста больше не ввязываться в подобные истории. Мама точно не желала бы, чтобы ты закончил так же, как и она.

Я же, в свою очередь проигнорировав слова Ольги Васильевны про маму, развернулся и побрёл в сторону двери. Однако, остановившись посреди комнаты, я едва слышно прошипел:

- Не дождётесь!

Глава 3

Настроения идти на уроки не было от слова совсем. А потому, находясь в подавленном состоянии, я поспешил покинуть школу. Домой возвращаться тоже было неохота. Меня распирало от злости, мне нужно было в срочном порядке развеяться, а потому я побрёл, куда глаза глядят.

Минуя дворы, улицы, переходы и автодороги, я шёл, не замечая движения вокруг себя. Словно я существую отдельно от всего остального мира, и меня не касается лай собак, свист шин, полицейские сирены, сигналы машин или ругань встречных мне людей. Меня словно выбило из колеи.

Почему всё так? Почему?! Почему одним можно всё, а другие даже на самооборону права не имеют? Почему сынки депутатов и бизнесменов могут калечить людей, ломать им судьбы и даже убивать, и им не будет ровным счётом ничего, а обычным людям не дозволено даже защищать себя? Ведь как же, ведь будут же проблемы с директором, с родителями "жертвы", а если сильно не повезёт, то ещё и с полицией!

***

Мне вспомнилась моя первая драка. Это был 9 класс. Тогда, я сидел в классе на большой перемене, читая различные статейки, как вдруг в класс ворвался мой одноклассник и по совместительству бывший друг - Серёга. Задыхающийся, красный, как рак, и с безумным взглядом:

- Серёг, что такое? - взволнованно спросил я.

- Пидоры! Я их всех убью нахер! - прорычал Серый.

- Тише, Серёг, успокойся. Что случилось то? - спросил я, подойдя к нему и положив руки ему на плечи.

Наверное, ему минуты три понадобилось на то, чтобы окончательно успокоиться и собраться с мыслями прежде, чем он начал рассказывать:

- Я, короче, иду по коридору на втором этаже, и вижу, что там движ какой-то нездоровый намечается. Ну, я подхожу, и вижу, что там Максон с Федей дерутся друг с другом. Ну эти, которые отсталые, из восьмого класса. Я короче подхожу, чтобы спросить, что происходит, а там толпа целая собралась. И девушки, и куча других людей - и все просто снимают! Никто нихера не пытается сделать!

- Так, ну и что по итогу? - спросил я.

- Одноклассники стравливают этих инвалидов и заставляют драться друг с другом, а сами на камеру это снимают! - прошипел Серёга, и снова начал закипать.

Сложно сказать, что я испытал в тот момент. На первом плане всё же было неподдельное удивление. Признаться честно, раньше мне никогда не было понятно, почему людям нравится причинять другим боль. И ведь правда, в чём удовольствие? Что должно быть не так с человеком, чтобы от вида того, как другие страдают, он получал удовольствие? Именно в тот момент я впервые столкнулся с настоящей человеческой жестокостью. И ещё страшнее было то, что зачинщики этого беспредела получали удовольствие от жалкого зрелища драки двух неполноценных людей, и без того покалеченных жизнью.

Серёга был готов поломать напополам всех до единого, однако я его остановил. В первую очередь я руководствовался тем, что мы наживём себе кучу проблем, от которых потом не отмоемся. А у меня так вообще мама учителем работает в этой же школе, а значит проблемы будут не только у меня, но и у моей семьи.

Нам, двум девятиклассникам не оставалось ничего, кроме как пойти жаловаться завучам. Естественно, нам пообещали разобраться в проблеме, после чего развернули и вежливо выставили за дверь. И мы даже поверили, что с проблемой действительно разберутся. Однако, в один прекрасный день, во время одной из перемен, мы с Серёгой шли по коридору и попали прямо на очередной бой двух инвалидов. Тогда то я и понял, что никто даже и не собирался решать этот вопрос. От нас просто отмахнулись в максимально мягкой форме. И тогда мы твёрдо для себя решили, что раз никто не собирается решать эти проблемы - мы решим их самостоятельно.

Ворвавшись