Трое из Иудеи - Валентин Леженда

- Ага! И ваш меч торчал у него из живота как проросший тростник, ибо им кто-то подло проткнул бедолагу.

- Что ж и такое временами бывает. Пьяная драка двух шикеров, поножовщина. Выпил, убил, попал на цугундер. Обычные шахеры-махеры в нашем Египте.

- Всё это так… - невольно следя за красавицами, согласился сыщик. – Но вас не удивляет тот факт, что ваше оружие стало орудием убийства?

- Нет, не удивляет, - твёрдо ответил будущий пророк.

- Да? И можно поинтересоваться почему?

- Потому что пару дней назад я потерял свой меч, гуляя по городу. Ну представьте себе такое?

- Гм… - Назир нервно заёрзал задницей на мягкой подушке. – А кто-нибудь может подтвердить ваши слова?

- Об чём речь, – радостно воскликнул Моисей и, щёлкнув пальцами подозвал одну из танцовщиц. – Захава, шейн мейдалэ, подойди-ка сюда, будь так добра.

Девушка покорно подбежала к хозяину, смущённо потупив глаза.

- Помнишь, мы гуляли с тобой по городу пару дней назад и я купил тебе прекрасное жемчужное ожерелье?

Красавица быстро кивнула.

- А помнишь, я тогда ещё сокрушался по поводу того, что потерял свой любимый меч?

Повторный кивок.

- Ну что, Абд аль-Хаммам, вы таки довольны?

- Простите что? – переспросил представитель египетского закона, поедая глазами молодую гибкую как камыш брюнетку.

- Перед вами же свидетель. Вы же только что за это спрашивали, кто может подтвердить мои слова?

- Ваши слова?

- Ну да!

- Гм…

Взмахом руки Моисей отпустил смекалистую девушку, незаметно сунув той в руку несколько золотых монет. Сообразительные слуги - вот залог благополучия любого богатого иудейского дома. Разумеется, будущий пророк не разгуливал по городу два дня назад в компании прекрасной танцовщицы, тем не менее маленькая ложь сработала, что было видно по окончательно скисшей физиономии прославленного сыщика.

- Скажите, а кто-нибудь видел… м… м… сам момент убийства?

- К сожалению, нет, - нехотя сознался Назир. – Час был ранним, улицы безлюдными. На земле и на теле несчастного остались следы от колёс боевой колесницы. Пока что неизвестный следствию злодей несколько раз переехал уже мёртвое тело. Сейчас мы изучаем отпечатки, дабы сравнить их со всеми колесницами, имеющимися в столице.

- А зачем кому-то таки понадобилось переезжать мертвеца боевой повозкой?

- Вот в этом то и заключается главное несоответствие. Необъяснимый факт не дает мне покоя. Узнай я причину и, возможно, всё сразу же станет на свои места.

- А вы не допускали мысль, что убийца… - Моисей неопределённо пошевелил рукой осознавая, что ходит по краю, - пытался таким образом замести следы, шоб сбить следствие с толку.

- Гм… очень необычная мысль, - похвалил прозорливость хозяина дома представитель закона. – Но в этом случае убийца либо дурак, либо сумасшедший, либо настоящий злой гений, поскольку он оставил в теле орудие убийства. Я допускаю изощрённую игру чужого ума, но слишком уж это… тонко что ли. Мне почему-то кажется, что преступник действовал в состоянии аффекта. А вы как думаете, уважаемый?

- Лично мне таки кажется… - будущий пророк с удовольствием вкушал спелые персики запивая их дорогим вином, подспудно понимая, что возможно делает это последний раз в свой жизни. – Что какой-то мерзавец пытается подло подставить меня...

- Но зачем это вдруг кому-нибудь понадобилось? – сыщик был само внимание.

- У могущественных людей много врагов, а я, как вы таки понимаете, во дворце фараона далеко человек не из последних. Вся эта мутная история… она уже порядочно навредила мне. Боюсь, что в скором времени мне придется покинуть столицу, а возможно, даже и сам Египет.

В голосе Моисея звучала неподдельная скорбь и это был единственный уникальный момент, когда он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО был искренен со знаменитым сыщиком.

Абд аль-Хаммам всё прекрасно понимал. Весь его опыт, все его знания говорили о том, что он разделяет сытную трапезу с хладнокровным убийцей. Понимать то он понимал, но ничего поделать с этим не мог. Не хватало улик, вернее, улик совсем не было. Другое дело, если бы перед ним был обычный египтянин. Того бы быстренько довели до нужной кондиции: посадили бы голой задницей на горлышко кувшина со змеями и тот бы сразу же сознался не только в убийстве надсмотрщика, но и в заговоре против семьи фараона с последующим вооруженным государственным переворотом.

Но богатый жрец был не так-то прост. Сын дочери фараона, любимец верхушки египетского жречества. Этого не запугаешь, да и самому потом следствие выйдет боком. Вот если бы у него на руках были неопровержимые улики, а не только уличные слухи, тогда другое дело. Он бы смог предстать перед фараоном не с пустыми руками и могущественный жрец закончил бы свои дни в лучшем случае на строительстве пирамид, где выживал хорошо ещё если каждый второй. Безусловно свидетели убийства были, но простые египетские граждане посчитали безопасней для себя промолчать.

Ни с чем покинул особняк Моисея прославленный сыщик. Но так просто сдаваться Назир Абд аль-Хаммам не собирался. Во что бы то ни стало поклялся он всем мыслимым и немыслимым египетским богам, что выведет на чистую воду зазнавшегося вельможу. Ведь от этого зависела его профессиональная карьера. А высочайшая репутация при дворе фараона - это всё. Не было ещё ни одного дела, которое бы не смог раскрыть гениальный сыщик.

Значит должен раскрыть и это.

Нет, не должен, а просто обязан.

***

Репутация и честное незапятнанное имя действительно очень многое значили в те древние времена и понимал это не только знаменитый Назир Абд аль-Хаммам по прозвищу Неутомимый, понимал это и сам Моисей.

Как только хитрый усач покинул его дом, будущий пророк принялся собираться в дальнюю дорогу. Первым делом он сполна расплатился со своими многочисленными слугами, отпустил на волю рабов и всевозможных домашних животных (холёный гепард в золотом ошейнике потом долго терроризировал по ночам припозднившихся жителей столицы Египта).

Разобравшись со всеми домашними делами, Моисей в последний раз прогулялся по опустевшему дому и, собрав в узелок всё самое драгоценное, взошёл на любимую колесницу и под покровом темноты покинул предавший его город. Горько и тяжело было будущему пророку покидать блистательный Раамсес. Много приятных воспоминаний оставлял