Неожиданный наследник-2 - Александр Яманов

тело, ибо так и должен делать настоящий мужчина. И вы стремитесь к знаниям, что похвально вдвойне. К сожалению, нынешнее молодое поколение изрядно размякло, следуя этим глупым французским веяниям, — Фридрих резко обернулся и внимательно посмотрел на меня.

— Я слишком долго сидел без дела, — развожу руками и улыбаюсь, — Мне просто любопытно читать книги и учиться фехтованию с танцами, ведь я провёл в бездействии почти десять лет.

Король понимающе ухмыльнулся, оценив мой намёк, и зашагал дальше.

— В любом случае вы не спите до полудня, уделяя всё свободное время занятиям, а не глупым книжонкам и бесцельному времяпрепровождению. Именно таким и должен быть истинный германец! — от слов монарха повеяло пафосом, — Мы должны быть сильны, терпеливы и скромны в своих потребностях, но беспощадны к врагам! И тогда нам удастся добиться победы! Немецкий дух просто обязан восторжествовать над изнеженными французами и торгашами-англичанами! У германцев особая миссия, которую мы должны нести в мир как знамя!

Это хорошо. Пусть пруссаки хоть над испанцами или итальянцами верх берут, и любыми флагами машут. Но причём здесь я? Увидев молчаливый вопрос в моём взгляде, Фридрих пояснил.

— Ты — Вельф. Носитель крови древнего германского рода! Не спорь, это именно так. Надо гордиться принадлежностью к старейшей династии Европы! А ещё мы просто обязаны установить долговременные союзные отношения, — король, наконец, перешёл к сути, — Кроме как знамением и подарком судьбы не объяснить, что столь огромные и богатые русские земли, оказались под властью германцев! Нельзя упускать такой шанс. Это принесёт пользу, как России, так и общему германскому делу!

— Ваше Величество, но наши державы и так союзники, — пытаюсь сбить Фридриха с панталыку, но мне не удаётся.

— Баба на троне, пусть и умная — это всегда непредсказуемо. Хотя надо признать, что Екатерина держит слово. Но этого мало! Я должен быть уверен, что после неё трон перейдёт истинному германцу, разделяющему мои взгляды на доминирование нашей нации. Пока я вижу перед собой истинного сына своего народа. Хочется верить, что ты и дальше будешь радеть за наше общее дело, — Фридрих схватил меня за плечо и снова внимательно посмотрел в глаза, — Мы всегда должны быть вместе — Пруссия и Россия. Только просвещённый абсолютизм сможет противостоять грядущим потрясениям, к которым приведёт безумная политика Франции и интриги англичан! Они как зараза или тлен, поражают умы молодёжи, разлагая её и делая слабее. Немного позже, когда ты столкнёшься с этими вырожденцами и торгашами ближе, то всё поймёшь. А вот наша культура, философия и цивилизация — это совершенно иное!

Я пытался осознать, чего наговорил монарх и не совсем понимал, какое отношение наследник российского престола имеет к германцам. Даже Антон Ульрих, будучи рождённым в Брауншвейге, считал себя больше русским и именно так воспитывал своих детей. Лиза и Петя далеки от всего немецкого, разве что знают язык. Со мной ещё более простая история. Майор воспитал меня в любви и беспрекословной преданности России. Слова о германском духе и особой миссии, воспринимаются мною как пафосная чушь.

Но здесь я в гостях, поэтому лучше промолчать. Слишком много всего навалилось и мне просто не удаётся осознать даже половины сказанного. Одно понятно уже сейчас — меня сватают будто богатую вдовушку, описывая достоинства сомнительного жениха, претендующего на её немалое состояние.

Ещё несколько месяцев назад я догадался об увлечении Панина Пруссией. А уже в поездке мне не удавалось отделаться от ощущения, что это больше похоже на фанатизм, сродни религиозному. Теперь всё стало на свои места. Меня хотят очаровать, сделав поклонником Пруссии и вообще Германии. И надо заметить, что немцам есть чем гордиться. Невзирая на обстоятельства и скудость местных возможностей, многие государства добились немалых успехов. Уж по сравнению с Россией точно. А ведь мы богаче, как на людей, так и природные дары.

И это достойно всяческого порицания. Имея такие возможности, Россия не может создать, что-то похожее на Брауншвейг. Я уж молчу про Пруссию, Баварию или Саксонию. В первую очередь речь об образовании и развитии мануфактур.

Пётр Великий ещё шестьдесят лет назад отправлял людей учиться в немецкие земли и Голландию. И с тех пор мало чего изменилось. Наши лучшие ученики продолжают ездить в германские университеты, дабы получить достойное образование. К тому же Россия продаёт в Европу хлеб и пеньку, получая взамен товары, которые не может произвести сама, вывозя из страны серебро. А ещё у нас ужасные дороги, чудовищная несправедливость для низших сословий и безумное казнокрадство. Это не мои слова, а Панина. В чём я с Никитой Ивановичем полностью согласен.

Только граф с Фридрихом не учли одного — я русский. И этим всё сказано. Меня не волнуют иные державы кроме Родины. И мне даже в голову не придёт сделать, что-то ей во вред.

— Что вы ещё хотели осмотреть в Пруссии, Иоганн? — голос короля вывел меня из размышлений, — Я слышал, вы увлечены математикой и различными производствами? Можете посетить наши государственные мануфактуры. Что касается университетов, то лучшее учебное заведение Пруссии находится в Кёнигсберге. Но можно посетить Франкфурт, это всего в четырнадцати милях от Берлина. Дорога займёт два дня, зато вы удовлетворите своё любопытство.

Сначала я немного остолбенел, так как привык больше к английской миле. И не понял, как можно проехать за два дня столь небольшое расстояние. Потом вспомнил, что у пруссаков миля больше и равна примерно семи вёрстам. Чего-то не хочется мне провести в дороге ещё четыре дня, ведь я уже побывал в весьма приличном университете. А вот мануфактуры — дело нужное. Но есть у меня более насущная потребность, если так можно выразиться.

— Я бы хотел посетить расположение вашей гвардии. И мне любопытны не марши, а обычная жизнь солдат и их занятия. Это касается как пехоты, так и кавалерии. Ведь одно дело — красивые перестроения и совсем другое — повседневные занятия.

А вот здесь я смог удивить монарха.

— Хм, это достойно уважения, — произнёс он через некоторое время и посмотрел на меня совершенно иным взглядом, — Пожалуй, я уделю вам ещё один день. Но сегодня мы будем говорить об искусстве, музыке и философии.