Оранжевая страна. Книги 1-3 - Александр Вячеславович Башибузук

командир и подчиняться кому-либо априори не способен. В коллективе воевать тоже не хочет, в силу своей яркой индивидуальности. Короче: хочу – воюю, хочу – не воюю, а могу и вообще в плен сдаться. Кстати, буры сами себе выбирают командиров, а пленных с извинениями сразу отпускают домой. По крайней мере, в начале войны так было. Джентльмены, етить. Короче, буры, едва начав войну, сразу же ее проиграли. Но оговорюсь, сведения я почерпнул из свидетельств европейских очевидцев того времени, так что на истину не претендую, а живых буров пока и в глаза не видел.

Я, конечно, довольно хорошо знаю о ходе войны: даже имена командиров и даты сражений помню, но как применить эти знания – пока не знаю. Да и не послушают они меня: своих отцов-командиров запросто игнорируют, куда уж мне?.. И опять же, как ни крути, британцы все равно сделают бурам карачун, по совокупности многих причин.

Ладно: план, конечно, у меня есть, но весьма призрачный. Все будет зависеть от того, как я легализую собственную персону.

Итак, я знаю английский и немецкий языки: конечно, на разговорном уровне, но все же… Выгляжу нормально – то есть из толпы европейских добровольцев вроде не должен выделяться. Документов у меня нет, но это легко списать на какой-нибудь приличествующий случай. В плюсе – героическая оборона любезной Лизаветы Георгиевны и горстка уничтоженных уланов, так что должны поверить, к тому же с добровольцами сейчас совершеннейшая неразбериха, а до фотографий в паспортах еще не додумались.

Каковы мои следующие действия? Первоначально – добраться до своих, точнее, до подполковника Максимова, который вроде бы руководит русскими волонтерами. Или до любого офицера, прикомандированного российским Генштабом к бурским войскам в качестве военного наблюдателя. А затем… а затем видно будет. Загадывать не хочу, к тому же не исключаю, что меня унесет обратно. А что? Вполне допускаю. Верните меня, пожалуйста!!! Ну что вам стоит?..

Стоп! Мои-то планы известны, но в фургоне дрыхнет без задних ног прелестная Лизочка. А что у нее на уме, мне как-то совсем неизвестно – не удосужился вчера узнать.

Кофейник уже весело булькал на костре, так что для побудки появился весомый повод. Исключительно по собственной доброте соорудил горку бутербродов из подручных продуктов, начистил апельсинов и потащил все это великолепие в фургон.

Поводил кружкой перед очаровательным личиком и скомандовал:

– Подъем, Лизхен, нас ждут великие дела.

– Мм… кофе… – промурлыкала девушка и сладко потянулась. – Мишель, вы просто прелесть…

– Да, я такой… – погордился я собой. – Вставайте, Лизхен, завтракайте, и будем собираться.

– Куда? – подозрительно спросила девушка.

– А куда вы вообще собирались?

– Везла раненых в госпиталь… – Лиза нахмурилась, – но теперь…

– Что теперь?

– Теперь я не хочу в госпиталь… – угрюмо буркнула девушка и отвернулась.

– Почему это, спрашивается? Вы же врач?

– А меня там никто не ждет… – протянула плаксиво Лиза.

– Что за тайны мадридского двора? А ну рассказывайте…

После настойчивых уговоров милейший врач Елизавета Григорьевна Чичагова поведала мне страшную историю. Оказывается, первоначально ее приписали к русско-голландскому санитарному отряду и поручили попечительству некого Карла Густавовича фон Ранненкампфа. Где она успешно и обреталась, даже ассистируя при операциях и пользуясь всеобщей любовью и уважением. А потом… ну а потом произошла амурная история. Лизавета влюбилась… или вернее – вообразила себе, что влюбилась, в одного молоденького русского студента-медика, который об этом даже и не догадывался. Антоша, так его звали, отправился вместе с бурами воевать Капскую колонию, а Лизавета попыталась отпроситься у начальства, для того чтобы проследовать вместе с ним. Декабристка, етить… Но, как вы догадываетесь, ей никто не разрешил. Даже пригрозили отправить с первым пароходом в Россию – это если она не отстанет. Упорства и сумасбродства Лизавете было не занимать, и она недолго думая самовольно сбежала, прихватив вещички, форму и санитарную сумку. А теперь…

– Карл Густавович меня домой отправи‑и-ит…

– И правильно сделает, – утешил я девушку, – чтобы в дальнейшем неповадно было.

– А я не хочу‑у‑у…

– А кто хочет? Что же вы, Лизхен, все бегаете?

– И ничего я не бегаю…

– Из Франции самовольно сбежала?

– Нет… да…

– Из госпиталя сбежала?

Лиза промолчала, очень ненатурально всхлипнула, а потом вкрадчиво поинтересовалась:

– А можно я с вами побуду, Михаил Александрович?

– В смысле, Елизавета Георгиевна?

– Вот вы куда собираетесь?

– К людям.

– Вот и я с вами.

Я сделал вид, что поглощен тяжкими раздумьями, а потом неохотно согласился:

– Ладно, Лизхен, так уж и быть. Но требую беспрекословного послушания, а иначе…

– Так точно, ваше благородие! – Лиза довольно улыбнулась и взяла под козырек.

– К пустой голове руку не прикладывают; а сейчас – завтракайте и собирайтесь. И пожалуйста, смените этот ваш балахон на гражданскую одежду… – Я развернулся и пошел собирать скот, твердо решив завезти девчонку в тот самый госпиталь, куда она так не хочет. И уговорить главврача, чтобы сильно ее не ругал. Девушка она хорошая, местами вообще замечательная, даже нравится мне, но с собой ее таскать не хочу и не буду. Такой обузы мне на шею еще не хватало… А вообще – посмотрим, у самого́ особого желания воевать нет, навоевался уже, да и вроде как не моя это война…

Матюгаясь, запряг быков, а коняшек просто увязал цугом за повозкой. Каракового жеребца и симпатичную белую кобылку сразу оседлал – а вдруг придется быстро уходить от погони?.. Потом занялся собой. Закончив, глянул в котел с водой…

Ух, молодец! Настоящий доброволец. Бравый детина славянской наружности в образе «милитари». На головушке фетровая широкополая шляпа, с загнутым с одной стороны полем. Защитного цвета френч с накладными карманами. Под ним оливковая блуза и шейный платок, а поверх его еще и шемах. Образ завершали высокие кавалерийские сапоги с голенищами-бутылками и бриджи с неширокими галифе, усиленные в нужных местах мягкой и прочной кожей. Как там у Хаггарда его путешественника по Африке звали? Не помню, но я сейчас – вылитый он.

Полностью удовлетворился своим видом, затем принялся подгонять и собирать снаряжение. Маузер в деревянной кобуре через плечо, на пояс нож, флягу и пару подсумков с патронами к винчестеру. Экипироваться решил пока им – достаточно легкий винтарь, да и патронов к нему хватает. Так, что еще? Планшет с картой и еще один патронташ через грудь. Всю остальную снарягу – в седельные сумки. Туда же – еще пару фляг и немного провизии. Дробан – в седельную кобуру. Ну вот вроде и все? Нет, не все, Лизкину кобылку надо экипировать подобным образом и приготовить поклажу для заводных лошадок. Зараза, еще с места не тронулись, а уже устал как собака.

– Я готова! – Из фургона горделиво выплыла Елизавета и, очевидно ожидая публичного проявления восхищения, застыла в весьма эффектной позе. Ручка в бок, ножка немного на отлете, личико просто светится осознанием собственной элегантности. Ох уж мне эти женщины – право дело, не вижу никаких различий между дамочками двадцать первого столетия и нынешними мадамами. Время идет, а сущность совершенно не меняется. Хотя признаю, выглядит Лизхен сногсшибательно.

Небольшая шляпка с черными кудрявыми перышками, коротенькая курточка, отделанная бахромой, длинная юбка-брюки и замшевые сапожки на невысоких каблучках. На широком поясе – кобура тисненой кожи с маленьким револьверчиком и охотничий нож. Ну и дамская сумочка, стилизованная под охотничий ягдташ, куда без нее. Да, вуалетку на шляпке забыл. Словом, хороша чертовка. Неожиданно поймал себя на мысли: если вдруг, каким-то чудом, меня занесет обратно в двадцать первый век, то я совсем не против забрать ее с собой…

– Что, плохо? – сморщила носик Лиза, так и не дождавшись бурных рукоплесканий.

– Нормально… – Я подошел, накрутил ей на шею свой шемах и поинтересовался: – Где ваша винтовка и патроны к ней?

– Там… – затянутый в изящную перчатку пальчик указал на фургон. –