Фактор беспокойства - Алексей Ковригин

Если всё удачно сложится, всё равно уйдёт минимум шесть-семь дней. Лишь бы мама меня дождалась!

— Да не молчите Вы! Что с моей мамой? — мой голос срывается и начинает сипеть.

— Миша⁉ Причём тут твоя мама? Это по делу. Ты нам нужен! — б…!!! Похоже, что я выматерился вслух и на том конце провода повисло обескураженное молчание. Откашливаюсь и сделав пару глубоких вздохов начинаю говорить:

— Прошу прощения за мой срыв, но Вы меня напугали! Ни свет, ни заря, звоните в гостиницу и срочно требуете явится в Консульство. Вот спросонок и подумал невесть что. Ещё раз прошу меня извинить! Так чем вызвана такая срочность? Я ещё даже не умывался и не завтракал, да и дождь на улице, мокнуть зря не хочется. Сколько времени у меня есть?

— Нисколько, Миша. Позавтракаешь в Консульстве, нам необходимо срочно обсудить один вопрос, но это не телефонный разговор. Так что поторопись. Не сахарный — не растаешь. Заодно по дороге дождиком умоешься и мозг проветришь. Босота малолетняя!

Если правильно понимаю, то последняя фраза — это реакция на мой мат. Ой, как же неудобно-то вышло! Похоже Довгалевский всерьёз на меня обиделся. Придётся ещё раз извиняться и каяться. Через десять минут взъерошенный и промокший подхожу к дверям консульства, где меня встречают негр-привратник и Валериан Савельевич собственной персоной.

* * *

Завтракаем в небольшой кухне-столовой на третьем этаже консульства, вдвоём. Точнее, это я плотно завтракаю, а Довгалевский так к сосискам и не притронулся, мне отдал. Я не стал отказываться, организм у меня растущий, мне полезно. Он и омлет не попробовал, только вилкой расковырял да по тарелке размазал. Чем зря продукт переводить, лучше бы тоже мне отдал. Но вот кофе уже вторую чашку допивает и на часы поглядывает. Но меня не торопит, видимо ждёт кого-то другого. Наконец сытно икаю и отваливаюсь от стола. Накормили меня как на убой. Теперь бы ещё вздремнуть минут шестьсот на оба глаза, а то они уже сами начинают закрываться. Валериан Савельевич недовольно морщится и пеняет мне:

— Миша, вот ты вроде бы в приличной семье воспитывался, и в твоём нынешнем окружении тоже сплошь одна богема и воспитанные люди, но ты ведёшь себя за столом как босяк! Что у тебя за манеры? А как ты разговариваешь со старшими? Это твоя мама научила тебя тем нехорошим словам, что я от тебя сегодня услышал? — краснею и смущённо оправдываюсь, что не выспался. Вот спросонок и почудилось, что с моей мамой что-то случилось. Я и разволновался.

Довгалевский немного смягчается. Для евреев Мама — это святое и, как неуклюжее оправдание своей невоспитанности, иногда принимается. Тут в столовую заглядывает молодой человек и кивает моему визави. Валериан Савельевич тут же поднимается со стула и командует:

— Пошли, Миша. Нас уже ждут. Документы не забудь! — да как их тут забудешь? Подхватываю свой саквояж и следую за Довгалевским вниз по ступенькам.

Мы входим в кабинет Генерального Консула где уже находятся двое сотрудников консульства и первая промелькнувшая у меня мысль: — «Да что ж это такое-то? Вокруг меня опять все „наши“! Это что, какой-то злой Рок меня преследует или просто насмешка судьбы?» Старшему, судя по его цветущему виду нет и сорока лет, но в тёмных, густых и волнистых волосах уже видны седые прядки. Характерный нос и большие карие глаза за стёклами модных очков явно указывают на его семитское происхождение, а элегантный светло серый костюм-тройка, идеально сидящий на высокой чуть сутулой фигуре говорит о его неплохом чувстве стиля. Явно это не простой дядечка.

Второй сотрудник выглядит намного проще. Я уже видел его в столовой, это он приглашал нас в кабинет Генерального. Довольно молод, лет двадцати пяти, не старше. Но одет так, словно только что вышел из магазина советского ширпотреба. Простенький тёмно-коричневый костюм-двойка, белая рубашка и какой-то совсем уж неподходящий под костюм, ярко синий галстук. Сразу видно, что птица невысокого полёта, но тоже «наш», этого не скроешь.

Слишком узнаваемая внешность. Такие же волнистые коротко стриженые волосы, но с ранними залысинами ото лба и густые чёрные брови над круглыми печальными глазами. Нас знакомят. Старший, как и предполагал, оказывается Генеральным консулом, а вот младший — всего лишь секретарь консульства. Толоконский Леонид Михайлович на правах хозяина приглашает всех нас к массивному письменному столу.

— Михаил Григорьевич, Ваш паспорт, пожалуйста! — недоумевая передаю консулу свою «краснокожую паспортину» и на некоторое время в кабинете воцаряется тишина. Толоконский неторопливо перелистывает и разглядывает мой паспорт одновременно о чём-то напряжённо раздумывая. Наконец он прерывает свои размышления, но паспорт пока не возвращает.

— Я не имею права Вам приказывать, но рассчитываю, что как сознательный гражданин и патриот нашей Советской Родины Вы не откажете нам в добровольном содействии в одном небольшом деле. Так уж вышло, что нам необходимо срочно передать крайне важную информацию нашим товарищам и кроме Вас подходящей кандидатуры у нас не оказалось.

— Это выйдет для Вас совершенно необременительно, всего лишь… ещё одно небольшое путешествие на комфортабельном лайнере. Билеты в каюту второго класса до Буэнос-Айрес для Вас приобретут за счёт консульства. «Императрица Британии» отходит от причала в два часа пополудни, — быстрый взгляд на циферблат стильного наручного хронометра, — через шесть с половиной часов.

— Куда? — оторопело таращусь на консула. — Буэнос-Айрес? Но это же Аргентина! Да туда добираться минимум месяц надо, а у меня гастроли начинаются через три недели!

— Ничего страшного, успеете. И начало гастролей не через три недели, а ещё почти полтора месяц впереди. В крайнем случае сдвинем начало гастролей на пару недель, это мы берём на себя. Да и плавание до столицы Аргентины займёт всего двенадцать суток. Передадите пакеты и можете сразу же возвращаться назад, Вас никто там задерживать не собирается.

— Пакеты?

— Да, у тебя будут два небольших пакета. Лайнер в пути сделает несколько остановок для пополнения запасов. В Рио-де-Жанейро сойдёшь на берег «размять ноги», встретишься с нашим связным, передашь ему первый пакет и получишь от него «квитанцию» о передаче, после чего вернёшься на корабль. В Буэнос-Айрес тебя также встретят в порту. Информация в пакетах секретная и она ни в коем случае не должна попасть в чужие руки. В случае непредвиденной ситуации ты должен уничтожить пакеты любым доступным способом, это понятно?

Да чего уж тут не понять-то? Возмущённо смотрю на Довгалевского. Ну, Валериан Савельевич, ну удружил! Сначала с клопами, теперь с контрабандой… чего ещё осталось ждать-то от такого «друга»? Как есть, «в чистую слил». Опять мой отпуск накрылся «медным тазом». Это уже традиция какая-то нездоровая образовалась. Мой «куратор» смущённо отводит от меня свой взгляд. «Знает кошка, чьё сало съела!» © Вздыхаю и спрашиваю:

— На чём назад возвращаться стану? Этим же кораблём, или есть другие варианты?

— Нет, этот лайнер из Буэнос-Айрес отправится в круиз через Атлантику в Индийский океан вдоль восточного побережья Африки. Пройдёт Суэцкий канал, затем Гибралтар и далее в Гамбург вдоль берегов Европы. Жируют капиталисты и с того жира бесятся. Не знают уж, как и потешить себя! А ты вернёшься в Нью-Йорк на любом попутном судне, которое тебе подвернётся. Только не шикуй там! Командировочные тебе сейчас выдадут, и никто в дороге тебе в рот заглядывать не станет, но вот чаевые и первый класс оплачивать не станем, заруби это себе на носу! Отчитаешься после командировки. — хм… и где-то я уже это слышал?

А как у консула по ходу разговора тон изменился-то? Начал на «Вы», но поняв, что отказываться не стану (а куда мне деваться-то?), так и «тыкать» начал. И во что же это меня втравить хотят? Ясно же, что это не «дипломатическая почта», для этого есть свои доверенные курьеры. Только там всё документируется. А тут явно «левую посылку» хотят через меня пропихнуть и не засветить перед НКИДом.

Если «спалюсь» на передаче «посылки», так вряд ли хоть кто-то и пальцем пошевелит. Мол, Лапин? Не, и знать не знаем такого! Хотя может, зря себя накручиваю? Возможно и правда безвыходная ситуация, раз решились на такой экспромт? Наверняка это с подачи Довгалевского, он же считает, что я «сотрудник» и значит человек «проверенный». Вот и доигрался Миша… Блин!

— Леонид Михайлович, мне понадобятся визы. Не только в Бразилию и Аргентину, но и во все прибрежные страны вдоль западного и восточного побережья южной Америки, да и северной тоже, вплоть до США. — и предупреждая возможные вопросы и возражения,