Сергей Анпилогов - Казаки Карибского моря. Кубинская Сечь

Ознакомительный фрагмент

— А потом им надоело… и они подружились? Лейт, это уже… да, точно, Киплинг — «Баллада о Востоке и Западе»…

— Похоже, но не совсем. Надоело кое-кому другому. Это все-таки была ловушка. Хотя Дуарте и те «патриоты», кто собрался «на представление», к ней отношения не имели, их просто использовали «втемную». Знаешь, если бы на нашем месте были те же испанцы, у этого янки все получилось бы. Они, несмотря ни на что, все еще верят в «честную дуэль». Я, как ни странно, тоже в нее верю, но МОЙ дуэльный кодекс… не совсем европейский и при этом — очень параноидальный!

Дмитрий внимательным взглядом встречал каждого из собиравшихся на совещание командиров. Даже в самой большой хижине поселка они бы не поместились, поэтому проводилось оно «на природе». Под большим навесом с крышей из пальмовых листьев, давно уже не использовавшимся по своему прямому назначению — для сушки рыбы, так что никакого запаха не чувствовалось. Одна стена (глухая, на которой удобно повесить карту), десяток опорных столбов, пара десятков стульев и табуретов, один стол — вот и вся обстановка. И двойная цепь морских пехотинцев вокруг (в пределах видимости, но за пределами слышимости) — для безопасности…

«Макферсон, как всегда, первый. У нашего „шотландского зуава“ пунктуальность просто в крови… и это хорошо, именно он и будет осуществлять общее командование десантом в Димасе. Все-таки сеньор Гонсалес вообще не военный… хотя и присвоили мы ему звание флотского лейтенанта, ну а Айронпост, с недавнего времени — энсин… без комментариев! Он-то, конечно, славный парень, но точность и субординация — понятия, с ним мало совместимые… И все четыре макферсоновских лейтенанта. Два шотландца, два кубинца. Вот одного из шотландцев мы здесь, „на хозяйстве“, и оставим. Все равно в операции будет принимать участие только часть „зуавов“… правда, большая часть. Которого? А какая мне разница? Пусть их командир сам и выбирает! Он гораздо лучше знает — кто из его подчиненных на что способен!»…

Сидеть Киборгу надоело, и он встал — поразмяться. Лейтенанты-кубинцы тоже было вскочили, но, судя по всему, быстро сообразили, что еще ничего не началось. И сели обратно — раз не началось, то зачем «тянуться»?

«А вот и все остальные из „Группы „Димас““ — Лэм, Фридрих и его артиллерист — сержант Кен Робертс. Так… а кто там еще на подходе? Ага, морская пехота в полном составе. Интересно, а почему у нас получилось, что все офицеры у них мексиканцы? Больше никто для этого не подошел?! Причем неплохие морпехи оказались. Даже не „за неимением лучшего“, а действительно — весьма и весьма. Ну, Кастро — это понятно! А вот капитан Оливейра, да и все остальные… Хрен его знает — загадка, не решаемая с помощью логики. Ладно, раз не решается, то и не буду. К тому же вон уже и офицеры с „Симоны“, — он слегка улыбнулся. — Алекс нашел нашему „десантному транспорту“ очень неплохого капитана. Полезно же, черт возьми, иногда читать газеты! Даже если они местные. Надеюсь, что в национальной испанской игре „Родина или смерть“ ему и дальше будет везти так же, как повезло тогда — в Карденасе…»

Ни один нормальный человек от внезапного вызова к начальству ничего хорошего ждать не может. Приятные новости оно (начальство) сообщает вам (подчиненному) не иначе как в специально отведенное для этого время. Если вообще не забудет вам о них сообщить. У него обычно и других дел хватает…

Лейтенант Доминго Монтес, как и любой нормальный человек (ну если, конечно, можно считать «нормальным человеком» того, кто на вооруженном буксире вступил в бой с двумя канонерками и миноносцем… ладно, а вот такое определение — «как любой нормальный офицер» — вас устроит?) прекрасно знал этот закон природы. И не ждал от вызова к начальству ничего хорошего…

«Неужели передумали… и все-таки в пехоту?! Только бы не это, я ведь уже начал привыкать к должности командира береговой (или железнодорожной?) батареи! Хотя и нет пока такой батареи… Носовой „Норденфельд“ с моего „Антонио Лопеса“ как раз устанавливают на грузовую платформу. Кормовую скорострелку только вчера сняли, и она еще вообще лежит на берегу. Обещанную митральезу я пока что так и не видел. Блиндированный паровоз и два блиндированных вагона для стрелков… вроде что-то в мастерских делают, но когда все это будет готово?»…

— А, Доминго, ты уже здесь, — прервал его размышления голос лейтенанта Мигеля Кардеро, «вечного дежурного офицера», как он себя называл (а как еще называть того, кто уже год ждет назначения, исполняя при штабе должность «куда пошлют»?). — Тебя здесь дожидается человек из Гаваны… наверное, орден привез!

— Да пошел ты к дьяволу со своими шуточками, Мигель!

— А я не шучу. Не знаю, как насчет ордена — по-моему, ты его вполне заслужил, но их раздаю не я, а вот какой-то тип с бумагами из штаба маршала Бланко… кажется, вообще немец — действительно тебя ждет. Он сюда, в Карденас, прибыл на той самой канонерке, что вчера пришла, — да ты видел ее, наверное…

— Из Гаваны? Зачем я ему понадобился? — Доминго был искренне удивлен. — Что-то на вчерашнем кораблике я не заметил никаких других военных, кроме команды, да и те не очень по-военному выглядят. Да еще и немец…

— Слушай, а может, он журналист? Услышал про твои подвиги, решил пообщаться с героем… ладно, сам у него спросишь, пошли…

Это действительно оказался немец — говорил он с акцентом, да и в его внешности и манерах проглядывало что-то такое… немецкое. Короткие точные фразы, холодный, очень внимательный взгляд, абсолютное спокойствие… Казалось, ничто не смогло бы вывести его из себя… или заставить проявить какие-то эмоции. Да, фамилия Айсберг, по мнению Доминго Монтеса, подходила ему идеально. Вот только в одном лейтенант Кардеро ошибся — этот человек журналистом не был.

— Ваш рассказ соответствует тому, что я слышал.

— И что же вы слышали обо мне, сеньор? Я ведь совсем не герой, а лишь обычный флотский лейтенант и… даже уже не командир корабля!

— А это зависит теперь только от вас.

— Что вы имеете в виду, сеньор Айсберг?!

— Канонерская лодка «Симона», — немец достал из кармана записную книжку и, не торопясь, раскрыл на середине. — Длина — двести пять футов. Ширина — тридцать два. Осадка — двенадцать с половиной. Водоизмещение — тысяча девяносто тонн. Скорость — четырнадцать с половиной узлов. Оружие — четыре шестифунтовых скорострельных орудия «Дриггс-Шредер». Возможна установка дополнительного вооружения. Экипаж по штату — сто три человека. Берет шестьсот человек десанта. И последний пункт, — он закрыл блокнот, — у «Симоны» пока еще нет командира…

Он замолчал, но его последние слова, хотя они и не были прямым вопросом, явно требовали ответа. А Доминго тоже долго не мог ничего сказать — дыхание перехватило. Наконец, он смог вдохнуть и начал хоть немного соображать…

— Если это — предложение, то… нет, скажите мне, что все это — просто сон… ведь так же не бывает, — не мог поверить лейтенант, который уже было смирился с тем, что до самого конца войны не встанет на мостик боевого корабля. Да и после войны не обязательно. Флотских лейтенантов в Испании гораздо больше, чем боевых кораблей. — Покажите мне, где нужно расписаться кровью, сеньор Дьявол!

«Везение вообще-то, как я уже давно понял, это вполне материальная категория. Правда, в отличие от вероятности анализу не поддается…. Но в расчетах его нужно учитывать. А капитан-лейтенант Доминго Монтес… интересно, а это что, уже традиция у нас такая сложилась — с „легкой“ руки Эрка — присваивать офицерам звания… и им об этом не сообщать, а просто называть по-новому… в обычном разговоре? Так, отвлекся. О везении командира „Симоны“ — оно ему понадобится. В предстоящей операции его маршрут самый дальний — до Ла Фе, десант самый крупный — весь батальон Оливейры и бывшая „учебная“ батарея лейтенанта Паттерсона, никакого сопровождения — заняты все, включая „союзников“. Хотя вот с последним пунктом я погорячился — ну какое „сопровождение“ поможет там, где не справится наш самый сильный корабль? Так что третьим пунктом надо поставить другое — экипаж на „Симону“ мы набирали „с бору по сосенке“, и они, конечно, еще не совсем готовы к самостоятельным действиям. Да, без везения „Симоне“ не обойтись. А кому легко?»…

Киборг усмехнулся своим мыслям — этот «девиз» пора было бы уже вышить на знамени… или написать на плакате и повесить на стену — прямо перед глазами. Причем у каждого из команды. Да и офицерам не помешает…

«Все, вот и последняя группа — артиллеристы и „союзники“. С Паттерсоном у нас все ясно… и с МакКоуном — тоже. Эндрю не повезло — останется комендантом на базе „Алжир“, да еще и один пулемет из двух мы у него заберем — в Ла Фе он будет нужнее. Оборона „Алжира“ — четыре „гочкиса“, „Миними“ и рота „зуавов“. Есть и „резерв“, в „Замке“ два взвода „курсантов“ и „последний козырь“ — три автоматчика с АЕКами и Влад с РПД. Я зачищаю штаб вместе со „спецами“. Алекс идет с рацией на „Симоне“. Лида — на „Печкине“. Игорь — „офицер связи“ у „союзников“. Все. „Все в Деле“ — это у нас стиль такой. Кстати, о наших „союзниках“ — это сработала какая-то команда из тех, что прошли Портал, или реальность уже „поплыла“ сама по себе?! Ведь „у нас“ то, что ИТАЛИЯ и не думала объявлять войну САСШ, — исторический факт! Хотя здесь уже объявила! Причем еще до „своей“ войны, в первый день испано-американской, успела „провести размен“, и совсем не в пользу Штатов! Старый „колониальный“ крейсер — на новый юсовский „Нью-Йорк“! А вот, между прочим, идет тот самый tenente[7] князь Бенито Боргезе, который его и утопил! Загнал свой снаряд прямо в амбразуру кормовой башни главного калибра. Пожар ушел в погреба, и — привет рыбкам!»…