Диверсанты - Алексей Дягилев

прошло хорошо, даже с перевыполнением плана. Удача пока за нас. Двух фрицев застрелил Шубин из тихого ствола, а одного взяли тёпленьким. Немец спал в каске, и Валеев решил не портить казённое имущество стукнув его обухом топора по кумполу только в полсилы. Больше в окопе никого не нашлось, так что бойцы быстро спеленали засоню по рукам и ногам, заткнули рот кляпом и остались на месте, ждать дальнейших распоряжений, попутно проводя шмон.

Осмотревшись, я установил синий фильтр на стекло фонарика и посигналил в сторону второй подгруппы. Разведчики ящерицами прошуршали по траве, но из немецкого окопа их было всё же заметно. Ну так расстояние небольшое, семьсот метров, а до дерева ещё ближе, всего четыреста. Так что в трофейную оптику я мог различить движение. Надеюсь, что всех наблюдателей в этих кустах мы зачистили, иначе будет нам неуютно.

— Шубин, займись документами фрицев. — Отдаю я полиглоту зольтбух и карточку снайпера.

— Валеев, заминируй подходы к нашим позициям с южной стороны. Поставь растяжки на тропинке и между кустов, в общем, сам разберёшься. На вот ещё возьми. — Отдал я сапёру и две своих «лимонки». Обезопасим хотя бы один фланг, чтобы враг не застал нас врасплох.

— А мне что делать, товарищ командир. — Как всегда неожиданно, подкралась ко мне лесовичка.

— Ступай к западному краю кустарника. Там такой же окоп. Найди Жмыха и передай мой приказ, — прикрывать нас с тыла. Сама тоже там оставайся вместе с волками. — Отдал я Галине винтовку и патроны бывшего снайпера. Это можно сказать, что её трофей.

Озадачив личный состав, быстро провожу ревизию, в первую очередь трофейного вооружения и боеприпасов. Если мы запалились, придётся принимать бой и прикрывать отход группы эвакуации, а потом как-то выбираться самим. Так что желательно заранее подготовиться. Конечно, всего не предусмотришь, и война план покажет, но несколько вариантов я в голове прокрутил.

В длину окоп был метров пять-шесть, с тремя ячейками для стрельбы, правая, для пулемёта, вынесена немного вперёд. Чтобы растущие перед позицией кусты не перекрывали пулемётчику сектор обстрела. Глубина немецкого безбрустверного окопа гораздо больше, чем принято в нашей армии, где-то около двух метров. Поэтому для стрелков сделаны ступеньки высотой в пятьдесят сантиметров от дна. С тыльной стороны по центру траншейки у немцев была обустроена перекрытая щель, а с краю выкопан водосборный колодец, использовавшийся ещё и как ватерклозет, судя по запаху. Хотя пахло не сильно, своё дерьмо фрицы присыпали землёй. Туда бойцы и сложили выпотрошенных жмуров, чтобы не мешались под ногами.

В щели я нашёл большую часть боеприпасов, ручной пулемёт и ящик с гранатами. Обнаружил я там и полевой телефон в нише. А вот это хреново. Докладывать с поста могут и через полчаса и через час. Да и начальник караула может позвонить для проверки в любое время. Быстро закончив с ревизией, наблюдаю за нашими возле дерева. Ну чего они возятся, счёт уже идёт на минуты. Хотя фрицы могли сделать бяку и заминировать подходы, но там второй сапёр — Митрохин, должен справиться.

— Шубин, ты с документами разобрался? Кто старший поста? — Негромко окликаю я нашего полиглота, который, накрывшись плащ-палаткой на дне окопа, при свете фонарика изучал зольдбухи.

— Почти закончил. Старший — унтер-офицер Карл Фогель. — Откликнулся Фёдор Альбертович.

— Вот им и будешь. У немцев телефон в нише, придётся отвечать на звонки. Понял, в чём суть проблемы? — озадачиваю я Шубина.

— Яволь, хер официр. — На немецком ответил мне наш полиглот.

— Какой я тебе к херам — хер? — пошутил я.

— Так это господин офицер по-немецки. — Начал оправдываться Фёдор.

— Да я в курсе. Пошутил просто. Так что не дрейфь. Прорвёмся. — Подбодрил я молодого бойца. — Как там наш «язык», ещё не очнулся?

— Нет пока. Но можно попробовать, растормошить. — Проверил состояние унтера Фёдор.

— Да уж постарайся. Только по голове больше не бей. Лучше носки дай понюхать. — Посоветовал я.

— Да что я, изверг что ли. У меня свои проверенные способы есть. — Достал он из кармана плоскую круглую баночку из-под ваксы.

— «Звёздочка» от Кузьмича? — Уловил я знакомый запах, когда он открыл жестянку.

— От него. Позабористей нашатыря будет. Мне это фельдшер наш выдал. — Намазал Фёдор немцу виски и дал нюхнуть, поднеся жестянку к огромному шнобелю.

Немолодой унтер довольно быстро очухался, а дальше мы его раскололи. Я засунул глушитель нагана в ноздрю фрица, чтобы прочувствовал запах сгоревшего пороха даже спинным мозгом. А Фёдор объяснил ему уже на немецком, что если тот заорёт или будет упорствовать, то отправится с распоротым брюхом в сортирную яму к своим камрадам. Если расскажет то, что у него спросят, то будет жить долго и счастливо, хотя и в плену. Фриц согласился со вторым вариантом, рассказал про систему проверок и дублирующих сигналов ракетами, а также назвал пароли и «явки». Так что оставалось только снова заткнуть ему рот и ждать…

Телефонный звонок прозвучал неожиданно громко. Хотя вызов индуктора пропикал как обычно.

— Твой выход, хер унтер. — Показал я на телефон Фёдору.

— Унтер-официр Фогель у аппарата. — Смог понять я первую фразу. А дальше в разговор уже не вникал, наблюдая за обстановкой. Когда закончит, доложит.

— Вроде удалось отбрехаться, хотя втык от начальника караула я получил. Так что Фогелю лучше не возвращаться к своим. — Доложил Шубин, положив трубку в гнездо.

— И о чём вели разговор? — Спросил я.

— Спросили, почему в положенное время не вышли на связь? Я ответил, что были проблемы на линии. Проклятая русская мышь перегрызла провод. После чего узнал много нового про Фогеля и его семью, а также в какую позу его поставят по возвращению с поста. Хер офицер Клаус не выбирал выражений и был многословен. — Коротко отчитался Фёдор.

— Понятно. Значит Микки Маус снова совершит диверсию. — Перерезал я провод. — Сейчас забирай пленного, документы, доставишь всё на другой берег любой ценой. На базе разберёмся и выпотрошим его уже до самого дна. — Отсылаю я полиглота подальше от смертельной опасности.

— Есть доставить пленного. — Козырнул Шубин.

— Шило дать, чтобы придавать ускорение? — Кивнул я тушку тучного унтера.

— У меня финка есть. — Показал он свой режик, покрутив его перед глазами пленного.

— Дорогу назад помнишь? Старайся идти по нашим