Не римская Испания. Арбалетчики князя Всеслава. Арбалетчики в Карфагене. Арбалетчики в Вест-Индии - Романова

выяснилось, что их участие в «отпуске в город» не предусмотрено. Не начальству, конечно, на это-то у них благоразумия хватило, но ни в чем не повинным Володе с Серегой досталось от них по первое число. Тут ведь, как и в деревне, тратиться было особо не на что, а жалованье капало аккуратно, и у ребят скопилось не так уж и мало звонкой серебряной монеты. Едва услыхав о предстоящем вояже, обе бабы мгновенно замыслили шопинг, и постигший их облом оказался жестоким. Напоминание о том, что им есть чем скрасить свою скуку – специально для них в деревне купили с десяток изрядных мотков шерстяной пряжи, дабы им было из чего вязать всякие там шарфики с носками или чего еще – только еще хлеще распалило их. Пытались они наехать и на нас с Хренио, но нам-то было проще – не было причин очень уж дорожить ихним расположением и добрым настроением. Когда у меня сложилось впечатление, что их разъяренный словесный понос начал превышать пределы допустимого, я попросту послал обеих на хрен, и у Володи с Серегой не возникло ко мне по этому поводу ни малейших претензий. И почему я этим не удивлен?

Удивило меня другое – командир велел мне в обязательном порядке прихватить с собой и мальчишку-раба. Ну, не велел, если уж быть совсем точным, в этих вопросах он тактичен, но попросил весьма настойчиво, давая понять, что это вежливая форма приказа. Можно было бы, конечно, так же вежливо его оспорить, но… Я ведь, кажется, говорил уже насчет элементарной совести?

– Что за хрень, засранец?! – спускать подобное несовершеннолетнему стукачу было бы даже чисто педагогически неправильно. – Я что, загрузил тебя на эти дни прямо непосильной работой?

– Прости, господин, больше этого никогда не повторится. Но именно сейчас мне очень нужно попасть с тобой в Кордубу. Вот так нужно! – Нирул изобразил перенятый от нас жест, красноречиво чиркнув себя ладонью по горлу.

– Рассказывай и не вздумай врать!

Как я и ожидал, дело оказалось не в том, что он давно не видел родных, как он пытался было втереть мне очки поначалу. Точнее – не только и не столько в этом. Родные родными, но был и еще кое-кто. Это ведь только по меркам нашего современного мира шестнадцатилетний пацан считается несовершеннолетним, в местном же турдетанском социуме это уже общепринятый возраст взросления. А в Кордубе через пару домов от его родителей обитала девчонка, к которой он весьма неровно дышал…

– Почему ты не сказал мне об этом сразу?

– Ты чужеземец, господин, и можешь не знать некоторых из наших обычаев. А дело ты мне поручил серьезное, и я боялся, что мою причину ты посчитаешь пустяковой.

– Рассказывай то, чего я могу не знать!

Проблема у парня оказалась и в самом деле нешуточной. Если, допустим, у тех же кельтиберов, не говоря уже о кельтах, девушку редко выдавали замуж раньше, чем ей исполнятся те же восемнадцать, да и помолвку жениха с невестой обычно не устраивали раньше чем за пару месяцев до свадьбы, то у населявших долину Бетиса турдетан дела с этим обстояли несколько иначе. Брак уже сразу в шестнадцать был не так уж и редок, а уж помолвить пару запросто могли и за полгода до того. Расторгнуть же уже состоявшуюся помолвку – дело весьма и весьма непростое, не предусматривают такого обычаи, и если она нежелательна – допускать ее категорически не рекомендовалось. Нирулу повезло – не только сама его зазноба ответила ему взаимностью, но и их родители ничего не имели против, и хотя помолвки еще не было, предстоящий брак был фактически делом уже решенным. Но это было так лишь до недавнего времени. Известие о том, что он теперь – раб, должно было уже достичь Кордубы, и это автоматически отменяло все прежние договоренности – кто же выдаст свободную замуж за раба? И теперь, если своевременно не сообщить родителям девушки, что все еще может скоро измениться, они не станут ждать и могут запросто помолвить ее с другим, чего допускать никак нельзя…

Наше отсутствие по моим прикидкам могло составить и десяток дней, а уж неделю – наверняка. Не форсированный марш, с грузом идем и с высокопоставленным семейством, утомлять которое без крайней нужды никто не будет. За это время мне очень хотелось поиметь в активе несколько слитков «нечерной» бронзы с бериллием из тех «неправильных» бериллов, и хотя работа по своей сути ничем не отличалась от работы с настоящей черной бронзой – такая же серьезная и ответственная, парень вполне бы с ней справился. И даже не утомился бы особо – времени более чем достаточно. Уж чего-чего, а похабных стихов я ему перед нашим выступлением начитал бы над печью и тиглем с изрядным запасом. Но, раз уж тут такие дела… Млять! Урыл бы этих долбаных турдетан за такие обычаи!

14. Велия

Дни стояли уже прохладные – как-никак, зима на носу. Южноиспанская зима, не наша, снег только на горных вершинах да на перевалах ляжет, но все-таки зима. Для слепней и прочих летучих кровососов уже слишком холодно, и они нам не докучают. Да и дорога – уже не узкая ухабистая тропинка, а почти настоящая дорога – ну, по местным меркам, конечно. До классической римской ей как раком до Луны, но римские дороги в Испании появятся еще очень нескоро – пока что и сама Италия испещрена ими не особо густо. В общем, пойдет для сельской местности. Рассекать по ней на колеснице я бы не соблазнился, но такого героического подвига от меня никто и не требует – мы шагаем на своих двоих. Груз на мулах, дети «почтенной» Криулы тоже на мулах, сама «почтенная» на носилках между двумя мулами – благодать, когда на улице не жарко и слепней нет. Да и нам самим жаловаться особо не на что – темп нашего марша не изнуряющий, а на себе мы тащим только оружие. Мне вообще лафа – запасной колчан с болтами тащит Нирул, у него же на плече и мой старый арбалет. Зачем он его вообще прихватил? Для солидности, что ли? Мой новый, классического средневекового типа, не так дубоват, и при гораздо большей мощности вышел даже легче старого. Дуга, правда, все еще деревянная – ведь этот негодный мальчишка вместо того, чтобы в поте лица выплавлять столь нужную мне пружинную бериллиевую бронзу, весело шагает с нами и прямо-таки лучится от счастья.