Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

Тука спать. С рассветом взял эспаду с дагой и загнал себя в мыло, с удовлетворением отметив, что постепенно мастерство возвращается. До истинной моей формы, конечно, далеко, да и не факт, что она вернется окончательно, но доволен остался. Потом взял баклер и заставил на себя нападать Тука с глефой, потом с палашом — все равно не спит. Три пота согнал с себя, да и с шотландца тоже, но от неприятного осадка после сна и следа не осталось. Вымылся в реке, потом мы плотно позавтракали и, собравшись, отправились в путь.

В Памье не заезжали, обогнули его стороной и к вечеру добрались до Фуа, главного города одноименного графства в живописной долине реки; через него, помимо Арьежа, протекала еще одна речка поменьше, под названием Лабуиш.

Так как город находился в предгорьях, отсюда хорошо просматривались и сами горы, теряющие свои заснеженные вершины в облаках, и глубокие долины с блестевшими как серебро горными речушками и водопадами.

Замок Фуа показался задолго до самого города, так как расположился на высокой скале и казался полностью неприступной твердыней.

Тук, покопавшись в своей памяти, заявил, что его так и не смогли захватить во время Альбигойских войн, как предводитель крестоносцев Симон де Монфор со своим войском ни старался. В итоге последствия нашествия крестоносцев для графства Фуа оказались не столь фатальны, как для их соседей — графов Тулузы.

Я так и не смог понять, какого хрена именно крестоносцы штурмовали Фуа, вроде магометан и всяких остальных нехристей поблизости в описываемое время не водилось, но переспрашивать не стал.

А замок… замок воистину поражал своим величием и неприступностью.

Как ни старался, так и не получилось мне представить, как его вообще можно штурмовать. Совсем небольшой гарнизон играючи сдержит и сбросит со стен вдесятеро большее войско.

Узкая дорога вела серпантином по скале к главным воротам, на всем протяжении полностью открытая для обстрела со стен. А три главные башни — две в плане квадратные и одна круглая повыше, — даже если бы стены взяли, оставались бы еще неприступны.

Заметил, что большой круглый донжон был почти современной постройки. Камень еще не успел потемнеть, да и стиль строения очень отличался.

— Монсьор, не припоминаете, на какие денежки конт Гастон Третий Феб построил этот донжон? — Тук показал рукой на круглую башню.

Я изобразил мыслительный процесс (хотя припоминать было нечего, клятый бастард на этот счет не оставил абсолютно никаких воспоминаний) и посетовал:

— Нет, Тук. Я уже смирился с тем, что потерял большую часть своей памяти. Ну и на какие?

— На деньги вашей семьи, ваша милость. — Тук произнес эту фразу деликатно, даже с сожалением, очевидно опасаясь моего гнева.

— Как это получилось?

— Точно не припомню… Кажись, в тысяча триста шестьдесят втором году, если память мне не изменяет, война была между родом Фуа и родом Арманьяк. В том же году, в битве при Ломаке, вашего прадеда вместе со всеми его вельможами и взял в плен Гастон. Кстати, в этом замке и содержал, пока выкуп не выплатили. Вот на эти деньги он замок и достроил.

— Но ты откуда все это все знаешь? — удивился я. — Опять читал где-то?

— Да, монсьор, — довольно улыбнулся Тук. — Вот память у меня такая особенная. Что раз прочитал, уже даже булавой из башки не выбьешь.

— Силен. А может, попробуем все-таки выбить? Булавы, правда, нет, так я тебя камнем по башке трахну, — съехидничал я.

— Не-э-эт. Не надо, монсьор, — шутливо изобразил панику шотландец. — А вдруг получится? И вообще меня по голове бить вредно. Гадить буду где попало.

— Ты и так грязнуля, где ни попадя гадишь. Так что не бойся. Ну что же… Получается, они мне должны. Значит, имеем законное право перетоптать у них всех непотребных девок, всех добропорядочных девок и всю благородную свиту контессы, — рассмеялся я.

Такая перспектива меня очень привлекала.

— Ага, монсьор, — довольно заржал Тук. — Я только «за».

— И я… — пискнул позади Франсуа.

А когда я обернулся, парень густо покраснел.

— Слышали, монсьор?! — Шотландец от избытка чувств хлопнул парнишку по плечу, чуть не сбив его на землю. — Слова не мальчика, но мужа. Для тебя, Франсуа, все непотребные девки в этом городе — за мой счет.

— Не спеши, братец. А вдруг он окажется еще тот ходок и разорит тебя вчистую, а я за тебя платить не собираюсь. Франсуа, тебе какие девки нравятся: попышнее или поизящнее? — решил я немного подразнить мальчика.

— А все равно, — попытался изобразить солидный басок Франсуа, — абы все нужное на месте было.

От нашего дружного хохота чуть не упал с осла неспешно трусивший нам навстречу толстый монах. А потом он еще долго провожал нас взглядом и что-то бурчал под нос. И правильно, толстозадый. Только вякни что… И сан церковный не спасет от тумаков.

Франсуа с каждым днем нравился мне все больше: сразу видно — парнишка умом не обделен. Больше молчит, внимательно слушает, даже, кажется, расторопней и половчей стал. О девках заговорил. Вот что значит правильное окружение для мальчика. Чему его могла научить мать, даже при всей ее любви к нему? В жизни подростков есть определяющий момент: «мужское воспитание». Очень правильный обычай: приставлять мальчиков пажами к кабальеро. Если выживали, то однозначно воинами и настоящими мужиками становились…

Пажами? Пажом? А что! Все в моей воле…

— Всем стоять, — торжественно скомандовал я. — Быстро спешились.

Тук и Франсуа, недоуменно переглядываясь, исполнили команду.

Слез с коня и приказал мальчику:

— Подойди ко мне, Франсуа!

Мальчишка настороженно приблизился.

— Яви мне свое полное имя! — потребовал я. — И подумай, прежде чем говорить. Я догадываюсь, что ты укрыл от нас многое.

Как я уже говорил, было у меня чувство, да и у Тука тоже: парень что-то скрывает; и как выяснилось, в этом мы не ошиблись.