Девятый легион: туман мертвых богов - Баграт Мгелия

— Открывайся! — заревел Север.

И вдруг стена задрожала и рассыпалась, превратившись в вихрь серого праха. В пролом хлынул воздух. Настоящий, холодный, сырой воздух Британии, пахнущий дождем и вереском.

Свет — тусклый, серый свет пасмурного дня — ударил им в глаза, ослепляя после вечной тьмы. Север шагнул в пролом, прижав к себе Орла. За ним, щурясь и не веря своим глазам, побрели Тиберий и Кай.

Они вышли на склон холма. Внизу, в долине, стоял туман — но это был обычный туман. Среди валунов и жесткого вереска, сбившись в кучу, как стая замерзших волков, сидели и лежали люди. Полсотни человек. Всё, что осталось от легиона. Грязные, обмотанные окровавленными тряпками, похожие на призраков. Кто-то точил обломок меча о камень, кто-то просто смотрел в серое небо пустыми глазами. Они никуда не ушли. Им некуда было идти. Они просто ждали конца, глядя на глухую скалу, поглотившую их командиров.

Когда часть скалы вдруг осыпалась серым прахом и из пролома вышла фигура с Черным Орлом, над склоном повисла мертвая тишина. Люди медленно, не веря своим глазам, начали подниматься. Север поднял изуродованный штандарт высоко над головой.

— Легион! — его голос, усиленный магией, раскатился над долиной как гром. — Мы вернулись!

И пятьдесят глоток ответили ему единым, яростным ревом, в котором было больше жизни, чем во всем этом мертвом острове. Север обвез взглядом людей. Солдаты смотрели на него с суеверным ужасом и благоговением. Они видели, каким он вернулся.

— Домой, — сказал Север.

Наступила тишина. Пятьдесят человек стояли посреди пустоши, глядя на своего командира. Они были живы, но они были посреди враждебной земли, без еды, без обоза, с оружием, которое больше годилось для свалки.

Тиберий подошел к Северу. Он вытер лицо, размазывая грязь.

— Куда теперь, Марк? — спросил он тихо. — Эборакум далеко. Мы не дойдем. У парней нет сил. Кай, который перестал считать и теперь просто дрожал от холода, поднял голову.

— Мы в Каледонии... — прошептал он. — Мы за чертой. Нас перебьют пикты раньше, чем сядет солнце.

Север прижал Орла. Он закрыл глаза на секунду, вслушиваясь в свои ощущения. Ветер дул в спину.

— Мы не пойдем в Эборакум, — его голос был хриплым, но твердым. — Мы идем на юг. К Валу. Он поднял руку, указывая направление, где сквозь низкие тучи пробивался бледный свет.

— Крепость Верковициум. Там стоит Шестой Победоносный легион. Это ближайший гарнизон.

Солдаты зашевелились. Шестой легион. Это значило — свои. Это значило — горячая еда, стены и защита.

— Но пустят ли нас? — усомнился кто-то из солдат. — Мы выглядим как... как отрыжка Аида. — У нас Орел, — отрезал Север, поднимая изуродованный штандарт. — А значит, мы — легион. Стройся! Раненых в центр. Тех, кто не может идти — нести. Мы идем домой.

Дорога до Вала заняла три дня. Это была похоронная процессия. Они шли молча, не глядя по сторонам, сбившись в плотную кучу. Местные племена, чьи разведчики обычно висели на хвосте у любого римского отряда, в этот раз разбегались. Варвары чувствовали, что эти полсотни человек несут с собой что-то страшное. Тень Бездны все еще лежала на их плечах.

На третий день, когда серые тучи наконец разошлись, впереди показалась стена. Громада камня, перерезающая остров от моря до моря. Вал Адриана. Граница мира. Над воротами крепости Верковициум реяли знамена Шестого легиона.

Когда они подошли к воротам, их долго не впускали. Север стоял впереди. Рядом замер Ацер, скаля зубы на стены.

— Открывайте! — хрипел Тиберий, махая рукой. — Свои! Девятый Испанский!

Но ворота оставались закрытыми. На стенах засуетились. Часовые на башнях с криками разворачивали скорпионы. Железные жала стрел уставились на кучку оборванцев.

— Стоять! — Донесся крик центуриона со стены. — Именем Императора, ни шагу дальше! Вы кто такие, мать вашу?! Мертвецы?

— Мы выжили! — заорал в ответ Север, и его голос, усиленный эхом, заставил часовых вздрогнуть. — Открывай ворота! Я принес Орла!

Их впустили только через час, когда высланный разъезд убедился, что за ними нет армии пиктов. Но когда тяжелые створки ворот Верковициума наконец разошлись, никакой радости встречи не было. На них смотрели не как на братьев, вернувшихся из ада. На них смотрели как на прокаженных.

Солдаты гарнизона — сытые, выбритые, в блестящих, не помятых доспехах — шарахались в стороны, вжимаясь в стены караульных помещений. Они делали знаки от сглаза, глядя на черную, запекшуюся корку на лицах пришедших, на их пустые глаза и на жуткого Орла, который словно излучал холод.

— Сдать оружие! — визгливо крикнул молодой опцион, преграждая путь. Его голос дрожал. — Всем, кроме офицеров!

Тиберий шагнул к нему. Опцион отшатнулся, схватившись за рукоять меча.

— Отойди, мальчик, — прохрипел Тиберий. От него пахло старой кровью и могильной землей. — Мы не сдадим мечи. Мы — Девятый Испанский.

— Нет больше никакого Девятого... — прошептал кто-то из толпы зевак.

Их не отвели в баню смыть многодневную грязь. Им не дали горячей каши или вина. Их окружили двойным кольцом конвоя с обнаженными гладиусами и повели через весь лагерь к преторию — штабу командования. Они шли по идеальной, мощеной дороге, оставляя на камнях грязные следы. Ацер ковылял рядом с Севером. Пес не рычал на местных собак — он просто смотрел на них тяжелым, желтым взглядом, и лагерные псы поджимали хвосты, прячась под телеги.

В приемной легата пахло воском и лавандой. Этот запах показался Северу невыносимо удушливым после ледяного воздуха пустошей. Двери кабинета распахнулись.

— Ввести их, — раздался ленивый голос.

В кабинете, за широким столом из полированного дуба, сидел человек. Его звали Гней Юлий Агрикола — дальний родственник того самого великого полководца, но лишь бледная, кабинетная тень своего предка. Карьерист, присланный из Рима. Он был чист до отвращения. Его тога была белоснежной, пальцы унизаны перстнями, а щеки лоснились от дорогого розового масла.

Он поднял взгляд от свитков и замер. Гримаса брезгливости исказила его холеное лицо. Перед ним стояли не римские офицеры. Перед ним стояли ожившие мертвецы. Север, прижимающий к себе орла, Тиберий с безумными глазами, трясущийся Кай и огромный, страшный пес, с которого капала грязь на дорогой ковер.

— Девятый легион расформирован, — сказал Агрикола, даже не предложив им сесть. Он достал платок, прижимая его к носу, чтобы отгородиться