Крест за Базарджик - Андрей Владимирович Булычев

– Ступай, ступай. – Зорин махнул рукой и повернулся к писарю: – Ну что, Митрофан, всё записал?

Уладив бумажные дела, Тимофей заглянул на базар, в толчее с конём передвигаться было несподручно, и он, подав для присмотра одному из дежуривших у главного входа оборванцев медный пятак, пошёл пешком. Сумки у галантерейщика ещё не было.

– Скоро, скоро, господин, три дня, – заверил тот и показал, жестикулируя. – Марко хорошо делать, Марко не спешить, он сумка принести, и господин очень доволен.

Тимофей посчитал все свои сбережения – без гривенного у него было десять рублей. Шесть отдавать по итогу работы галантерейщику, и останется, как говорится, шиш да маленько. «А-а, всё равно на Рождество будет выплата трети жалованья, – подумал он, вздохнул, пряча монеты в кошель, и, махнув рукой, пошёл в мясные ряды. – Что может быть лучше хорошей мясной пищи зимой? В прошлый раз Драгана такие мититеи[37] сделала – язык проглотишь. Хозяюшка».

Всю последнюю неделю перед рождественскими праздниками начальство гоняло и тормошило вверенные ему подразделения. Пехота топала строевым по главной городской площади и кричала хором приветствие. Кавалерия шла в конных порядках «Генерал-маршем» и выполняла на ходу перестроения. Манёвры в полях и боевое учение оставили до той поры, пока не придёт пополнение, дабы не дорвать и так уже изрядно потрёпанное обмундирование. Из оружия стрелять было строго запрещено, его постоянно драили и смазывали. Построения с проверками следовали одно за другим, в Стародубовском драгунском это дело было возложено на подполковника Салова, и он отдался ему со всей своей страстью и энергией. Поэтому немудрено, с каким нетерпением все ждали рождественских праздников. В Сочельник после проведённой полковым священником службы спать никто не ложился, доводилось до блеска всё то, что могло блестеть, чернилась и вохрилась вся амуниция и конская упряжь. Вновь чистилось и смазывалось оружие.

Ещё затемно взводы выезжали из своих переулков к месту сбора и, перестроившись, эскадронной колонной следовали на центральную дворцовую площадь. Здесь уже стояли пехотные батальоны и отдельные команды. Пререкаясь и переругиваясь с соседями, начальство, наконец, выстроило все подразделения на размеченных загодя местах.

– Чего, нельзя, что ли, было на выгоне за рекой построиться? – ворчали драгуны. – Теснимся как сельдь в бочке у рыбарей, вон конной артиллерии даже и места не хватило, на улице пушкари стоят.

Светало, с неба падали снежинки, и Тимофей стряхнул их с гривы Янтаря.

– Ну что поделать, друг, терпи. – Он потрепал его обрубленное ухо. – Зато вечером двойную порцию овса получишь. А у хозяйки мы сено выпросим, небось, уж не откажет нам. Замолвлю за тебя словечко.

– Вашбродь, а может, не придётся выходить? – спросил стоявший позади Очепов. – Ну что я, простой ведь драгун, тут вон господ офицеров целые сотни стоят.

– Придётся, Фрол, так что соберись, – произнёс, обернувшись, Тимофей. – И не робей, ты же у нас всегда такой шебутной, а тут чего стушевался?

– Не боись, Рыжий, ежели дуранёшь – и ничего, потом в караулы с месяц походишь, подумаешь, какая невидаль, – подшучивали над драгуном товарищи. – Зато на генерала поглядишь, ну и он на тебя.

В который уже раз, оглядывая суровым взглядом полковой строй, проезжал перед ним Салов. То и дело останавливаясь, он делал драгунам замечания и ехал дальше.

– Генералы, генералы, – пробежало по рядам и шеренгам.

По ступеням парадной лестницы дворца молдавского господаря спускалась большая группа военных, во главе которой с султанами перьев на шляпах шествовали три генерала.

«Уваров, Войнов, а это кто такой впереди них? – произнёс про себя Гончаров. – Незнакомый и важный, вон как ему первому жеребца подводят, а все остальные ждут».

Оседлав коней, генералы неспешным шагом проследовали в восточный, дальний конец площади, туда, где стоял Фанагорийский гренадерский полк, и начали с него смотр.

– Здравжелаемвашдительство! – донеслось вскоре оттуда, и потом после недолгой паузы: – Ура! Ура! Ура-а-а!

Начальство поехало дальше, и вот оно уже встало перед мушкетёрским полком.

– Чего-то смоленским внушают, – заметил стоявший рядом Чанов. – Ругают, что ли, али, напротив, хвалят? Непонятно.

– Да нет, не ругают, – проговорил Тимофей. – Вон какие у генералов лица довольные.

– Хороший полк, – подтвердил Блохин. – Что под Базарджиком, что под Шумлой мушкетёры стойко держались.

Справа раздался рёв тысяч глоток, и свита поехала следом за тремя генералами.

– А хороши ваши драгуны, Александр Львович, – долетело до ушей Гончарова. – Оно и понятно при таком-то шефе.

– Орлы! – Войнов кивнул, скользя взглядом по лицам кавалеристов. – Во всех сражениях неприятеля сбивали, хоть тот и числом их многократно превосходил.

– За то и столь высокая награда, – произнёс с улыбкой незнакомый генерал. – Ну что сказать, выправкой полка я весьма доволен, о чём всенепременно доложу их светлости.

Объехав весь полковой строй, генералы со свитой выехали на его середину.

– Здравствуйте, драгуны! – воскликнул старший из генералов.

Глубокий вдох – и вместе со всеми Тимофей выкрикнул традиционное:

– Здравия желаем, вашпревосходительство!

– Благодарю вас за службу!

Ещё вдох – и-и-и:

– Рады стараться, вашпревосходительство!

– Именным указом государя императора вашему полку за проявленную отвагу и подвиги при взятии Базарджика жалован Георгиевский штандарт! – возвестил громогласно генерал. – Поздравляю вас со столь высокой заслуженной наградой!

– Ура! Ура! Ура-а-а! – ревели в восторге драгуны. Императорский Георгиевский штандарт – не шутки, мало у кого из драгунских полков вообще такой есть. Коллективная, общая награда, а в ней пот и кровь каждого здесь стоящего и всех тех, кого уже более с ними нет. Вместе со всеми совершенно искренне радовался и Тимофей, а генералы со своей свитой тем временем последовали дальше.

После традиционного объезда войск и приветствия пришла очередь индивидуальных награждений. Начало было опять за гренадерами:

– В воздаяние отличного мужества и храбрости, оказанных в сражениях против турецких войск двадцать второго мая сего года при крепости Базарджик, командир Фанагорийского гренадерского полка Гельфрейх Богдан Борисович императорским указом произведён в чин генерал-майора с награждением золотым офицерским крестом. За отличие в отражении вылазки турок из Шумлы двадцать шестого июня ему также жалуется орден Святого Владимира третьей степени, а за отличие в атаке неприятельских укреплений при Батине – орден Святой Анны первой степени. Подайте регалии для вручения новоиспечённому генералу!

После командира гренадеров следовало награждение всех полковых чинов согласно иерархии. Каждый из названных офицеров выходил и получал орден или патент на новый чин из генеральских рук. Вручили несколько солдатских Георгиев и Аннинских медалей и нижним чинам.

Командиру смоленских мушкетёров подполковнику Рылееву была вручена золотая шпага с надписью: «За храбрость», офицерский крест «За Базарджик» и Анна второй степени. Далее шло награждение его подчинённых. А вот дошла очередь и до драгунов.

– Полковник Наний