С чем вы смешиваете свои краски? - Дмитрий Соловей

М-да… Ни шпион, ни разведчик из меня не получится.

— Так нечестно, — буркнул я. — Почему я тебя не узнал?

— Ну… братишка. Тут нужно тоже учиться, — потрепал меня по макушке Илья.

После мы пили кофе со сгущёнкой и с печеньем из «импортной» коробочки. Не иначе Илья с собой из Лондона прихватил. Беседовали. Эти двое потрошили меня вдумчиво и умело. Я всё время сбивался. Был бы здесь один Алексей, всё прошло бы как по маслу. Но Илья сбил весь настрой. А уж после того как они сообщили, что теперь за мной будет Илья присматривать, картинка более-менее сложилась.

Всё правильно. Доверительных отношений с Алексеем у нас так и не получилось. Это Илье я был готов растрепать все на свете. Одно время я даже хотел ему открыться и поведать, что на самом деле старше его в два раза и вообще попаданец, но что-то меня тогда сдержало. Теперь мне сменили куратора, пристроив того, кому я верил безоговорочно. Как-то немного грустно стало, но такова жизнь.

— Сашка, с жильём моим пока не определились, можно я у тебя во второй комнате буду ночевать? — спросил Илья.

— Как тебе будет удобно, — не стал я возражать. — Только в ванной у нас фотомастерская. Придётся стол и лотки оттуда вынести, иначе ты не помоешься нормально. Я бабушку предупрежу, что мы к ней вдвоём в субботу сходим?

— Обязательно, — «включил» обаятельного парня Илья. — Тогда мы сейчас с Алексеем съездим за вещами и постелью.

Комитетчики ушли, а я занялся проявкой плёнок. Потом в ванной будут перестановки, нужно успеть повесить плёнки на просушку. После я немного освободил комнату для Ильи, перетащив самые большие работы в кладовку. В основном это были старые институтские постановки обнаженной натуры и портреты. Невольно задумался, куда деть «космическую» экспозицию, когда её вернут. В школу отнести, что ли? Ох уж эта школа! Снова учиться и трудиться.

К тому времени, как вернулись Алексей и Илья, я уже погрузился полностью в работу. Рисовал эскизы для мягких игрушек. Про выставку я не пошутил и был настроен вполне серьёзно. Не знаю, насколько это заинтересует отечественную промышленность, но простым людям не хватает идей. Уверен, что треть мамочек, увидев игрушки и стенды с выкройками и описанием работы, захотят сами сделать для детей нечто симпатичное. С яркими тканями и дорогими материалами в стране напряг, потому будут варианты и с более приземлёнными расцветками. Шить я не умею, тут нужно решить вопрос со всемогущими кураторами. Кто и как оплатит работу швеи?

Пока же я готовил просто рисунки. Илья быстро устроился, разместив всё, что ему требовалось для жизни, и предложил сходить в магазин. Сходили. Слов не осталось. Взяли макаронных изделий, соль. Сахара не было, его заменили конфетами.

Зато с чаем было всё нормально. Особенно с зелёным. На витринах лежали здоровенные бруски спрессованных пластин. Отчего-то это называлось зелёным чаем. Илья предпочёл традиционный чёрный в жестяной банке. После купил рыбные консервы, и на этом мы решили закруглиться. Стоять в очереди в молочный отдел желания не было. На ужин Илья продукты приобрёл, всё остальное излишне. Правда, в овощной мы всё же свернули. Вдвоём управились быстро. Пока один в очереди стоял в основной отдел, второй в кассу. Удачно всё получилось. Правда, сам картофель был весьма сомнительного качества, да ещё влажный. Зато морковь и свёкла отличные. Илья немного огорчился, что у меня в мастерской нет балкона. В ответ я только фыркнул. Ему и без того, считай, царские условия предоставили, разбаловался он в Европах.

До начала занятий в школе я один раз встретился с дядей Вовой. Изложил свою концепцию видения перспектив развития отрасли для детей. Оно его никак не вдохновило, но про выставку игрушек обещал подумать. Не стал отказываться от идеи разместить фото и схемы выкроек в журнале «Работница».

И тут же ошарашил меня новостью, что Фурцева мой триптих продала! И как это понимать?! Пусть я несовершеннолетний, но у меня имеются вполне дееспособные родители. Мало того, эта ушлая баба продала картины в Англии за фунты, а мне пообещали треть от их стоимости в рублях.

— И это по-честному?! — возмутился я.

— Санёк, не кипятись. Тебе всемирная слава, — пытался взять меня на слабо полковник.

— Дядя Вова, не держите меня за дурака!

— Кем-кем, Сашка, а дураком я тебя никогда не считал. Ты же помнишь, сколько лет мы знакомы?

— Вот именно, вы давно как родственник, а позволяете меня обижать, — картинно надул я губы.

— Сашка, а ремня?

— Поздно спохватились, — проворчал я.

— Конечно… Если тебя восемь тысяч рублей совсем не интересуют…

— Они же мне сейчас не достанутся, — напомнил я.

— Зато мы с того фонда, что Фурцева на развитие культуры забрала, тебе на выставку игрушек средства стрясём.

— Ой ли? — усомнился я, что у этой хваткой женщины получится что-то урвать.

— Стрясём, стрясём. Ты же член Союза художников. И вообще, Санёк, помни, я всегда на твоей стороне. Так получилось, что своих детей у меня нет, а с тобой провёл времени чуть ли не больше, чем твой родной отец.

Всё так и было, имелись в наших отношениях некие сентиментальные ноты. И раз хочет полковник побыть «папочкой», то я ему в этом деле подыграю, но следующий вопрос задал про Илью.

— Понимаешь, Санёк, случается так, что некоторые ответственные люди становятся предателями страны. Это как… — полковник не мог подобрать слова, и я поспешил подсказать:

— Как Пеньковский?

— Точно! Понимаешь, что такое предатели? Они не только разглашают секреты, но и называют имена тех, с кем работали. Илью засветили. Ты пока не понимаешь, что это такое.

— Понимаю, теперь Илья не сможет работать за границей.

— Да. Очень жаль, — сжал кулаки Владимир Петрович. — Столько труда вложено, столько средств, и из-за одного негодяя всё коту под хвост.

— Илья так и будет со мной хм… возиться?

— Посмотрим, как пойдёт дальше. Ты же у нас тоже парень «засвеченный». Я же как думал, у тебя прекрасный английский язык, может, пользу родине принесёшь. А ты вон какой известный стал!

— А