Елена Асеева - Зачин (СИ)

  Владелина затаив дыхание, судорожно схватилась обеими руками за тонкие поводья. И с ужасом глянув вниз, узрела под собой макушки каменистых скал, глубокий обрыв справа и не менее далекую и значительно широкую долину с витиеватым разрезавшим ее неровную поверхность волоконцем реки. Гулко стукнуло внутри сердце, болезненно надавив на легкие и горло... А внизу уже мелькали округлые синие озера, бликами света слепившие глаза, кроны бескрайних хвойных лесов, в доли секунд выросшие под ногами Летуна, слегка диагонально наклоненные.

  От быстроты полета и частого мелькания верхушек деревов у Влады закружилась голова. Потому она резво подняла взор и уставилась на летевшую впереди нее царицу укрытую красным плащом, каковой она одела еще в Выжгарте и на полотнище которого живописался смаглый крест, с загнутыми концами, закрученными в левую сторону. Вмале девочка задышала много ровнее, тем стараясь непременно успокоить себя. А кони все набирали высоту, посему, похоже, и макушки гор оказались весьма далеко, слившись в единое, зеленое пятно. Плотные белые туманы, выскочив прямо подле ног, зацепились своим лоскутком за носок сапога Владелины, а дыхание вдруг стало тугим. Да только когда, казалось, лицо, обжег ледяной порыв ветра, будто острой хвойной веткой покарябав кожу, и тугой ком застрял в груди, из гривы Летуна вырвалось яркое сияние. Оно заполнило пространство не только подле шеи, но и своим коловращающимся движением дотянулось до лица девушки, немедля согрев и протолкнув ком куда-то вниз, по-видимому, в желудок. Ком гулко плюхнулся в глубины плоти юницы и вызвал своим колыханием, из стороны в сторону, желание исторгнуть его обратно. И тогда все то время летящий подле головы Владелины сокол, наново пронзительно заклекотал. И не только Летун, но и конь царицы взяли резко вниз. Отчего погодя отроковица узрела весьма близкие верхушки деревьев и мелькающую под левой стопой, вставленной в стремя, извивающуюся тонким лучиком ездовитую полосу ведущую в Лесные Поляны.

  Горы уже остались позади, а впереди наблюдались лишь несметные полчища лесов с редкими прогалинами меж них, зеленых левад али еланей. Девушка, повернув голову вправо, неотрывно следила за полосами леса, уходящими своими зелеными полотнищами вдаль и там сливающихся в единую полосу с небосводом, лишь малешенько придавая его цвету лазурности. Порой наблюдались меж тех дальних ковров, лучистые блики голубой воды, схожей с людскими венами, аль разбросанные мисы, тарелки, братины озер. Необычайная яркость зеленого цвета иноредь отливала седостью, серебристостью кружащего над ним дымка. Трепыхание в сердце уже давно прошло, но Влада хоть и успокоилась, старалась не глядеть себе под ноги, где картинка однообразных верхушек деревьев временами с белыми пежинами укачивала ее. И также она не решилась воззриться в небеса, страшась, что столь близко-нависающие, оно разком утянет ее к себе. Левая рука, судорожно сжимающая поводья, вскоре, как и предупреждала Знахарка Прозорливая, онемела в перстах и вроде как даже в ладони. Потому поводья пришлось выпустить и удерживать их лишь правой. Отроковица положила больную руку на луку седла и на малеша так замерла.

  Глава двадцать шестая.

  Большая прогалина, на каковой стояло поселение и высилось капище, словно зазывая девочку к себе шатровой крышей и шаровой луковкой подле которой зрелись четырехугольные голубоватые окна, резко живописалось вдали. И Владелина нежданно вскинула вверх голову и всмотрелась в саму луковку на конце увенчанную тонким, долгим шпилем, входящим в сам небосвод. И немедля она услышала протяжно- дзынькающий звук, таковой далекий и одновременно близкий, а быть может родной. Небывалая легкость в доли секунд наполнила не только тело, но и саму голову девушки, оно выплеснулось звуко-световым потоком изо рта, ноздрей, ушей и похоже глаз. Правая рука, стремительно дернувшись, разжалась и выпустила поводья, а четырехугольные окна, поместившиеся подле самой луковки, блеснули ярчайшими переливами света и в морг отразились от днесь замершей небесной искры. И тогда Владе почудилось, что еще мгновение и она взлетит... Уже сама... без всяких крыльев, ибо на то и была создана. А после устремится туда... ввысь...куда, несомненно, страшась этой неудержимой тяги, весь путь от Выжгарта не позволяла себе взглянуть. Небесная синь внезапно и вроде единождым махом опустилась на нее, и тогда девочка увидела серебристо-насыщенное веретенообразное тело, испещренное пылевыми включениями, да окруженное сверху и снизу волокнистой бахромой.

  Клекот сокола пронесся совсем близко от лица юницы, и его серповидное крыло разрушало данное удивительное видение, такое трепетно дорогое. Владелина тягостно качнулась взад-вперед в седле, ощущая нестерпимое желание покинуть, и этого кологривого коня, и саму Землю, направив свой полет к тому веретенообразному телу кружащему во тьме мироздания.

  Стремительно приблизилась сзади на своем коне Знахарка Прозорливая и вскинув руку схватила девочку за правое плечо... А пред отроковицей уже мелькали порванные на части сквозные, колыхающие своими дюжими телесами и, видимо, обнимающие Землю облака. Резкий скрежет заполонил голову и тем самым привел в чувство. А может ее привела в чувство сподвижница царицы, весьма грубо потрясся за плечо. Владелина рывком вздохнула, и, обретя себя, немедля ощутила напряженное, словно скрученное тело и пульсирующую боль во лбу. Девочка, резко опустив голову, испуганно огляделась, одновременно с тем схватившись обеими руками за луку седла, удерживая себя от надрывистого покачивания и страха. Спешно подступающая к копытам Летуна ездовая полоса, одним разком обозначилась под копытами, вспенив тонкий слой пыли покрывающий ее. Жеребец сделал несколько широких шагов по дороге, и словно торопясь остановиться, недвижно застыл. Крылья его чуть зримо дрогнули, по каждому перышку пробежала трепетная рябь, и они слегка сложились.

  И стоило только Летун замер, и тревожно заржал, верно, что-то передавая своим собратьям, также пошедшим на посадку, как Влада не дожидаясь помощи, перекинула правую ногу через седло, и, спрыгнула вниз. На негнущихся, и днесь также отекших, ногах она миновала полосу, и, вступив в густые травы ограждающие ее края, расставив махонисто руки и сомкнув очи, повалилась на оземь. Все еще ощущая тугую смурь по тому, что видела и нестерпимое желание вырваться из Земли... Той Матери кою будущие поколения людей изничтожат, захламят, и высосав всю кровь, оставят безобразные остовы костей, белых без коры, ветвей и листьев деревьев.

  - Владушка!- зазвучал встревоженный голос царицы и та, опустившись подле девочки на колени, беспокойно огладила ее лоб, бережно приподняв голову, сняла капюшон плаща.- Тебе плохо, мое чудо?

  Рядом, сие Влада не видела, а всего-навсе слышала, присела Знахарка Прозорливая и также взволнованно ощупала ее чуть вздрагивающее от пережитого напряжения тело. Поспешно сподвижница расстегнула пряжку на плаще, и, распахнув ее, дала, тем самым, приток воздуха груди юницы.

  - Просто утомилась,- очень тихо протянула Знахарка Прозорливая, нежно ощупывая перстами раненное плечо.- Надо отдохнуть.

  - Нет,- качнув головой и все поколь не отворяя очей, откликнулась Влада.- Я не утомилась... совсем другое. Увидела я просто серебристое веретенообразное тело, будто обсыпанное сверху переливающейся пылью, кое поместилась в мглистой тьме...

  -Тело?- беспокойно переспросила Вещунья Мудрая.

  - Да, тело... я его уже видела..,- юница широко отворила глаза и словно не замечая нависших над ней альвинок, неотрывно уставилась в вечереющее небо.- И мне так... так захотелось туда попасть... так... Туда!- надрывисто вскрикнула она.- Туда... в небеса... где парит... кружит Он! Он!

  Голос Влады многажды возрос и вероятно еще немного, и она бы закричала. Впрочем, царица порывисто обхватила ее за плечи, и резко дернув к себе, прижав, словно утопила лицо девочки на своей груди. Принявшись ласково гладить и целовать волосы Владелины, Вещунья Мудрая встревожено зашептала:

  - Милая моя, дорогая... чудо, совершенство, прошу только не кричи. Не тревожься, это недопустимо... недопустимо для тебя. Вскоре... мы будем подле них и ты успокоишься, умиротворишься. О, Боги! Сколько! Сколько потеряно времени, сил, здоровья! Моя милая, дорогая, чудо.

  Громко заклекотал над сидящими в травах женщинами сокол, а чуток погодя еще более зычно вторил ему иной.

  - Надобно ехать оррар Вещунья Мудрая,- чуть слышно произнесла сподвижница царицы, также нежно голубя волосы в хвосте и спину девочки, хоть и не зная о ней всей правды, но ощущая необычность этого создания.

  - Эта искра на небе,- не слыша не только клекота соколов, но и слов Знахарки Прозорливой, лишь ощущая в себе полюбовный шепот царицы, вопросила отроковица.- Горит так призывно, ты ее видишь Вещунья Мудрая?