Последний довод Маранцано - Наиль Эдуардович Выборнов
Средний брат был полностью в этом уверен, потому что поступил бы так же. Ему не хотелось платить двадцать процентов, но Джозеф на это согласился. К тому же это ведь в действительности было ценой мира.
— Уверен, Фрэнк узнал об этом гораздо раньше нас, — продолжил он. — У Фрэнка в Нью-Йорке больше людей, и он знает об этом гораздо больше нашего.
— Или собирается нас втянуть в эти разборки, — проговорил Росарио.
— Да черта с два у него это получится, — хмыкнул Рэймонд.
— Мы едем просто поговорить, парни, — Джозеф наконец обернулся. — Если получится договориться, а не воевать, то так будет лучше для всех. Меньше крови, меньше внимания от полиции, меньше препятствий для того, чтобы зарабатывать деньги. Нью-Йорк — это Нью-Йорк, пусть варятся сами по себе.
— Все будет нормально, — проговорил Винченцо. — Вот увидите.
— Будем надеяться на это, — проговорил Росарио. — Мне не нравится все это. Стрельба, потом звонок и встреча. А ведь всего пара дней прошла, пыль еще не улеглась.
Он торопится.
— Я бы на его месте тоже торопился, — сказал Винченцо. — Если полилась кровь… Он подумал, что мы можем этим воспользоваться, чтобы убрать его. Поверьте, он созвал нас, чтобы сдаться.
Водитель сбавил скорость. Улица была почти полностью занята — воскресенье, народу много. Машины стояли вплотную друг к другу вдоль обоих тротуаров. Только одно место оставалось свободным — недалеко от входа в ресторан, рядом с большим металлическим мусорным баком у стены.
— Вон место, паркуйся, — сказал Джозеф. — Если Винченцо не прав, то нам придется уходить, причем быстро. Хорошо, что оно здесь, рядом.
— Странно, что тут вообще свободные места есть, — заметил Рэймонд. — Тут всегда все забито.
— Повезло просто, — сказал Винченцо.
Джозеф посмотрел на вывеску ресторана. Это было неплохое место, принадлежало Милано, и он бывал там несколько раз еще до того, как их отношения испортились.
Ему было интересно, что же скажет Милано. Нужно будет после встречи позвонить людям Винченцо в Нью-Йорк и поговорить с ними лично. Услышать обо всем своими ушами.
А еще думал о том, что надо бы заехать к матери. Она просила еще на прошлой неделе, а он все откладывал.
Водитель аккуратно подрулил к тротуару.
— К матери надо сегодня заехать, — проговорил Джозеф, не обращаясь ни к кому конкретно.
— Давно пора, — сказал Росарио.
Машина остановилась. Водитель потянулся к ручнику.
И в этот момент мусорный бак у стены разлетелся в клочья. Взрывная волна ударила машину в бок, стекла разлетелись в разные стороны, ее толкнуло и перевернуло набок. Джозеф ударился головой, помотал ей. Несколько секунд он гадал, что произошло, а потом почувствовал запах бензина.
Он упал на что-то мягкое, повернул голову и увидел, что лежит на водителе, голова которого неестественно выгнута. И понял, что сейчас произойдет.
Повернулся, попытался ударить лобовое стекло ногой, и в этот момент вспыхнул бензин. Он ударил еще раз — ему надо было выбраться, чего бы это ни стоило, любой ценой.
А потом послышался второй взрыв, и его поглотила тьма.
Люди вокруг разбегались в разные стороны. Из окон окрестных домов стали высовываться люди, но тут же прятались обратно. А машина горела.
Фрэнк Милано вышел из своего ресторана, прикурил сигарету и посмотрел на лежавшую на боку машину. Никто из нее не выбрался. Ну и хорошо, значит препятствий к тому, чтобы стать боссом, больше нет.
Даже если там собрались не все братья, то с оставшимися он разберется позже. Это проблемой не будет.
Он повернулся и двинулся прочь.
* * *
Гаспар Милаццо любил рыбу. Это знали все, кто его знал хоть немного — каждое воскресенье он ходил на рыбный рынок в одиночестве, без охраны. Он говорил, что это единственное время, когда он может побыть один и подумать. Охрана ждала его снаружи, он ходил между лотками, щупал рыбу, нюхал ее, искал хорошую и свежую, яростно торговался. То, что он жил в Детройте, на берегу Великого озера, он считал благословением.
Люди Букколы, которые следили за ним, знали об этой привычке, потому что наблюдали за ним достаточно долго, с той самой встречи в Атлантик-сити. Новости, которые пришли из Нью-Йорка, конечно, несколько озадачили их, и они думали, что скоро придет приказ возвращаться обратно в Бостон. Но нет, их не сняли с постов, совсем наоборот — приказали сделать дело как можно скорее.
Сегодня Милаццо пришел в половине девятого, как обычно. Он оставил охранников снаружи, а сам пошел внутрь. Двинулся между первых лотков — треска, сельдь, еще что-то. Остановился у прилавка с озерной рыбой, потрогал несколько штук и предложил торговцу цену.
Тот отказал, потребовал больше, и тогда он двинулся дальше. А когда остановился возле третьего лотка, к нему подошли двое. Один встал рядом, как будто тоже заинтересовался содержимым прилавка, а второй зашел с другой стороны.
Торговец посмотрел на них, потом на Милаццо, а потом сделал шаг назад и отошел. Это не прошло мимо внимания Гаспара, он повернулся, посмотрел на первого, потом на второго. Его рука дернулась к карману, но первый аккуратно придержал ее.
— Не надо, — мягко проговорил он. — Не здесь.
— Здесь, — сказал Милаццо. — Если что-то будет, то здесь.
— Гаспар, — сказал второй. — Пойдем поговорим. Просто поговорим.
— Ну и о чем мы будем говорить?
— Дон Буккола хочет поговорить.
Милаццо посмотрел на него несколько секунд. Буккола, босс Семьи Бостона? И чего ему вдруг понадобилось? Он ведь…
А он ведь относительно недалеко. И все знали, что у него есть планы, что он собирается расширяться. Правда, говорили, что он хочет распространить свое влияние на Провиденс. Но неужели он решил пойти дальше и сунуться в Детройт?
— Буккола, — повторил он за этим человеком. — И чего ему понадобилось?
— Пойдем, — ответил второй. — Он сам скажет.
— А если я не пойду?
Первый все так же молчал, второй сделал маленький шаг в сторону. Милаццо оглянулся — рынок жил своей жизнью, и никто не обращал на них внимания. Он зашел достаточно далеко, так что охрану звать бессмысленно. Да и не услышат его за этим гулом.
— Ладно, — наконец сказал он. — Пошли.
Его
