Алый флаг Аквилонии. Железные люди - Александр Борисович Михайловский

фрегате вываливают за борт трап и спускают на воду баркас - значит, и нам пора готовиться встречать гостей. Престранная, я вам скажу, компания, направляется к нам с визитом... Они ничуть не напоминают потерявшихся бедолаг. Никакого сравнения с нашими бедными датчанками...

И вот по трапу на палубу «Опричника» поднимаются трое: старший морской офицер в белом парадном мундире екатерининских времен, при трости и треуголке, светловолосый юноша в камуфлированной черными пятнами форме цвета хаки и офицер в черном мундире неизвестного образца. Явно это сборная команда, при этом встретившаяся достаточно давно, успевшая сработаться и побывать вместе не в одной переделке. Разглядывая визитеров, Селиванов все пытался понять, кто из этих троих главный. И вдруг его озарило. Это не «адмирал» и не офицер в черном мундире, отнюдь. Это вон тот светловолосый молодой человек с дерзким и насмешливым взглядом - он выглядит так, будто он в чем-то сродни тем диким девкам на мачтах фрегата.

- Господа, - сказал командир «Опричника», - я капитан-лейтенант Селиванов Петр Александрович, - командир винтового клипера «Опричник», двадцать девятого ноября25 тысяча восемьсот шестьдесят первого года вышедшего из Батавии в переход до Кейптауна, но по дороге затерявшегося в эти неведомые времена.

- Я Никифор Васильевич Толбузин, - ответил «адмирал», - капитан первого ранга и командир погибшего линкора «Азия» по русской службе, а также контр-адмирал, начальник над отрядом кораблей по службе Народной Республике Аквилония. Рядом со мной - капитан аквилонской морской пехоты Василий Андреевич Гаврилов, но самый главный тут - полномочный представитель Правящего Аквилонского Сената младший прогрессор Сергей Васильевич Петров, политический руководитель нашей экспедиции. А мы с господином Гавриловым - только его длинные руки, правая и левая.

- А что такое Аквилония? - спросил командир «Опричника». - Никогда не слышал о таком государстве.

- Вы и не могли о нем слышать, господин капитан-лейтенант, - ответил адмирал Толбузин, - ведь оно существует только в этом мире, сорок тысяч лет до рождества Христова, и создали ее русские люди из начала двадцать первого века, по своим, но, несомненно, русским стандартам. Аквилония - это та Россия, которая дана нам тут в ощущениях: разноплеменное и разноязыкое общество, скрепленное на прочной русской базе. Если вы захотите к ней присоединиться, Аквилония примет вас как своих и каждому определит достойное место в своих рядах.

- Мы направлялись в Кронштадт... - сказал капитан-лейтенант Селиванов, облизав вдруг пересохшие губы.

- Нет еще никакого Кронштадта, - ответил младший прогрессор Петров, - и пролива Ламанш тоже нет. В семистах милях севернее вы бы уперлись в устье реки Великой, в эти времена вытекающей из Балтийского моря в окрестностях будущего Стокгольма, но подняться по ней у вас не было бы никакой возможности, ибо в верхнем течении эта река больше напоминает горный поток, а не Волгу или Днепр. И вообще сейчас на месте Санкт-Петербурга сплошная пустошь - место, непригодное для поселения по причине отсутствия строевого леса. Мы знаем это, поскольку сами пришли в этот мир из окрестностей Санкт-Петербурга, сплавившись вниз по реке Великой на маленьком кораблике восемнадцати тонн водоизмещения. Аквилония - это единственный очаг цивилизации в эти времена, и тот, кто к ней не присоединится, будет обречен на прозябание и гибель.

- Да, это так, - подтвердил адмирал Толбузин, - за Аквилонией будущее, ибо за нее сам Бог. Не может само собой получаться так, что люди, пропавшие в своих мирах без вести или достоверно погибшие, собираются вдруг тут под одну руку - как мои люди, уцелевшие при крушении в Эгейском море, или ваши корабли, как я понимаю, бесследно пропавшие в южных морях.

- Все это слишком неожиданно, господа... - хрипло сказал капитан-лейтенант Селиванов. - Неужели такое судьбоносное решение мы должны принять прямо сейчас?

- Ну отчего же, - ответил Сергей-младший, - сейчас будет достаточно, что ваши корабли присоединятся к нашему отряду и проследуют с ним до следующей якорной стоянки, которая намечена завтрашним днем в устье реки Дору, где в более цивилизованные времена находился португальский город Порту. Там и поговорим более основательно, стоя на твердой земле.

- Хорошо, господин Петров, - кивнул командир «Опричника», - мы согласны на ваше предложение, тем более что оно дает нам время все хорошо обдумать.

- Пристраивайтесь мателотом за фрегатом, господин капитан-лейтенант, - сказал адмирал Толбузин. -А сейчас позвольте откланяться, нам пора.

4 июля 3-го года Миссии. Четверг. Вечер. Побережье Португалии, устье реки Дору.

Устья реки Дору объединенная эскадра достигла к пяти часам вечера. Драккары на веслах зашли в эстуарий вместе с поднимающимся приливом, и первым делом высадили на берег морскую пехоту. Следом за ними, пользуясь своей небольшой осадкой и непревзойденной маневренностью, на внутренний рейд проник «Опричник», бросив якорь за намытой штормами косой, образующей внутреннюю гавань. Следом за ним под блиндом двинулась «Медуза», - и только в самом конце маневра ей помогли баркасы, завезя якоря на нужное место, а потом фрегат подтянул себя к ним кабестаном. И последним в эстуарий с помощью своего дизеля вошел «Кобенхавн»: на имеющемся ограниченном пространстве, даже в балласте и с внешней помощью драккаров в роли буксиров, эта громадина могла развернуться носом на выход только во время большой воды. И вот наконец, закончив верповать датский барк, «Быстрый», «Стремительный» и «Бдительный» «елочкой» причалили к левому берегу, выше того места, куда доставала высокая вода, и спустили сходни. Настало время командам сходить на берег. Даже если ночью с океана придет шторм, аквилонская эскадра в этой маленькой гавани (девятьсот метров ширины на полтора километра длины) будет в безопасности.

Весь переход от места встречи до якорной стоянки команда «Опричника» (в первую очередь, офицеры) присматривалась к аквилонским кораблям и их командам, да и те тоже наблюдали за новыми знакомыми. Впечатление друг о друге сложилось в общем положительное. Капитан-лейтенант Селиванов видел, что команда идущего впереди фрегата все эволюции отрабатывает четко, а на его палубе не заметно никаких дрязг и склок, обычно присущих большим женским скоплениям. Дисциплина идеальная. Больше всего морские девицы напоминали ему кадетов морского корпуса: там, где у них не хватало сил, они брали числом и дружным натиском. При этом галеры командира «Опричника» интересовали мало: там были нормальные палубные команды из мужчин-матросов, морская пехота и вольные гребцы (которые при попутном ветре сели на весла только тогда, когда потребовалось вводить корабли на защищенную стоянку). Сергей-младший тоже наблюдал за происходящим