Апостат - Михаил Злобин

воле, и безжизненный черный монумент в поросшей бурьяном душе тут же попытался этим воспользоваться, перехватив власть над надо мной. Но черта с два ты угадал, проклятый демон! Не бывать тебе хозяином в этом теле!

Отшвырнув от себя умирающего смертного будто набитую тряпьем куклу, я со всех ног рванул к шатру, видя сквозь ткань, как троица искорок, потревоженная шумом, начала метаться внутри. С одной из них я нос к носу столкнулся у самого входа. Судя по доспеху и пухлой сумке на поясе, это был личный адъютант кого-то из высокородных, таскающий при себе кипы бумаг и писчих принадлежностей. Поэтому я посчитал, что никакой особой ценности он для меня не представляет, и не стал сохранять ему жизнь.

Схватив со своего пояса зачарованный стилет, который формой и очертаниями отдаленно напоминал потерянные мной во дворце Иилия саи, я дважды ударил им офицера. Тонкий узкий клинок вошел в его плоть, как в свежеиспеченный хлеб, у которого твердоватая корочка скрывает мягкое исходящее паром нутро. Обычная металлическая кираса не смогла устоять против твердости оружия Грандмастера Валада и против моей силы. Так что на чужом нагруднике появилась парочка аккуратных отверстий, а сам ее носитель рухнул мне под ноги, противно скребя ногтями по пробитому доспеху в тщетной попытке добраться до своих болезненных ранений.

Не замедляя бега, я ворвался под купол шатра и увидел внутри двух оставшихся смертных – мужчину и молодого парня, едва ли многим старше двадцати пяти лет. Причем последний, судя по скорости уничтожения нитей моей Искры, был Владеющим воды, а то и целым Магистром. Уж больно ярко сияло пламя его души. А поскольку с этой братией у меня отношения сохранялись донельзя натянутые, то я понимал, что оставлять в живых такого опасного врага непростительная халатность.

За долю секунды взвесив все «за» и «против», я принял решение. Юноша умер следом за адъютантом, пусть и не мгновенно, зато гарантированно. Я просто создал сферу давления, которую тот вдохнул носом, и она моментально залетела в его легкие вместе с остальным воздухом. Когда магический конструкт, лишенный моей поддержки, перестал удерживать в себе сжатый газ, парень как-то странно икнул и закашлялся. Рот его тут же наполнился вязкой кровью из взорванных легких, и молодой аристократ принялся в прямом смысле слова фонтанировать багряными брызгами.

Его более старший соратник, еще не понимая, что вообще произошло, подхватил пострадавшего на руки, не давая упасть. О ворвавшемся в шатер чужаке, казалось, он и вовсе позабыл.

– Лориан, что с тобой?! – вскричал мужчина, тщетно пытаясь утереть густую кровь с подбородка юноши, но лишь еще больше размазывал ее. – Посмотри! Посмотри на меня! Не закрывай глаза! Лориан!!!

– Ах-р-р-р… о… тец… – пробулькал умирающий. – Я… я… не могу… ды… ша…

Не успев договорить, парень, быстро сравнявшийся цветом лица со спелой сливой, обессиленно обмяк в руках аристократа. А тот, похоже не до конца веря в то, что произошло, продолжал тормошить неподвижное тело.

– Нет-нет-нет! Лориан! ЛОРИАН!!!

На меня убитый горем смертный не обращал никакого внимания, так что я беспрепятственно подошел к нему и без лишних церемоний залепил латным носком в грудь. На хозяине шатра был воздет плотный стеганный дублет, который в Исхиросе высокородные часто использовали вместо поддоспешника, так что удар вышел далеко не смертельным, хоть и весьма чувствительным.

Мужчина кувыркнулся через голову и распластался на животе, тяжело дыша и хрипя, а я всем своим весом взгромоздился на него сверху. Уперев колено в поясницу и приставив к горлу окровавленный стилет, я слега надавил на оружие, чтобы по коже заложника заструилась тоненькая струйка крови. Причем, сделал я это весьма вовремя, ведь сюда уже ворвался десяток вооруженных солдат все с тем же символом крылатого меча на щитах и нагрудных эмблемах.

Ухватив аристократа за волосы, я поднял его лицо повыше, чтобы ввалившиеся в шатер пехотинцы могли разглядеть получше представителя семьи, которой служат.

– Еще один шаг, и я распорю ему глотку от уха до уха, – предостерег я стражей от опрометчивых и излишне рьяных действий.

– Отпусти его! – грозно приказал ближайший боец со звездой десятника на шлеме. – Домин Лаод, что он с вами сделал?!

– Лориан… Лориан… мой Лориан… – продолжал лепетать аристократ, выпученными глазами гипнотизируя труп парнишки.

И я вдруг осознал, что совершенно неожиданно для себя вытянул самый счастливый билет, какой только можно было в этой ситуации отыскать. Лаод Иэрос – это же сам командующий объединенной армией имперского дворянства! Я, конечно, понимал, что отыскав самый большой и представительский шатер в лагере, наверняка наткнусь на какую-нибудь крупную шишку. Но и в самых смелых мечтах не мог предположить, что ей окажется сам Лаод, да еще и в компании своего сына. Теперь, к сожалению, уже покойного…

– Ах ты ублюдок! – зло выплюнул солдат, проследив за взглядом своего господина. – Ты будешь долго молить о смерти, падаль! Ты… ты…

– Пленники, – коротко перебил я словоохотливого воина. – Мне нужны люди, пытавшиеся прошлой ночью уйти из Махи. Я меняю их на жизнь вашего командира.

Дозорные, видя, что я не особо-то испугался их численного превосходства, стали расходиться в стороны, намереваясь заключить меня в кольцо. И даже сталь у горла их сеньора не остановила рвения смертных. Сам же домин Иэрос в это время пребывал в полном ошеломлении после скоропостижной гибели своего отпрыска, а потому оказался не способен оценивать окружающую обстановку трезво.

– Вы что, не понимаете, что я в одно движение способен лишить вашего хозяина жизни? – немного удивленно спросил я у подступающих солдат.

– И тогда ты сразу же отправишься вслед за ним, – гневно процедил один из дозорных. – Думаю, ты прекрасно это осознаешь.

– Дьявол, как же трудно иметь дело с людьми такого низкого полета фантазии… – сокрушенно покачал я головой.

Поняв, что конкретно с этими вояками у меня не выйдет взаимовыгодного диалога, я послал в их сторону несколько десятков воздушных сфер. И не успело сердце ударить в ребра дюжины раз, как весь шатер потонул в многоголосом хрипении и кашле. Пехотинцы попадали на пол, выплевывая кровь с кусочками своих разорванных легких, а я, сразу же забыв о них, развернул к себе лицом заложника и принялся отвешивать ему мощные оплеухи раскрытыми ладонями.