Последний довод Маранцано - Наиль Эдуардович Выборнов

— Сойдись со мной на ножах, — сказал Маранцано. — Как делали наши предки. И пусть тот, кто окажется сильнее, правит.

— Нет, — я покачал головой. — До тебя так и не дошло. Я не собираюсь никем править. Республика, Сенат. Все как и должно быть.

— Значит, ты трус, Лучано, — сказал он. — Потому что боишься взять власть.

— Может быть, — сказал я, подошел к нему и ударил.

Прямо, без замаха, в грудь. Маранцано дернулся, как смог, с учетом того, что Альберт и Бенни удерживали его на месте. Я ударил еще раз, потом еще. Потом Бенни вынул нож и вонзил ему в грудь. Следующим был Анастазия — ему пришлось бить левой рукой.

Маранцано не кричал. Может быть ему не позволяла гордость, а может дело было просто в том, что мы пробили ему легкие в нескольких местах. Он еще дышал, резко и отрывисто, но и все на этом.

Я повернулся к Джо и движением руки пригласил его присоединиться к казни. Это был, пожалуй, ключевой момент. То, что он привел нас сюда — это одно, но то, что лично нанесет удар — это совсем другое.

Джо подошел, в его руке, как и у остальных, был нож. Он резким движением вогнал лезвие между ребрами — удар у него был явно поставлен. Маранцано коротко вздохнул, а потом дыхание прекратилось. Бонанно ударил в сердце. То ли из милосердия, то ли потому что однозначно хотел покончить с этим.

Бенни и Анастазия отпустили труп бывшего босса всех боссов. Маранцано медленно осел, и так и остался лежать у стены под картой города, который уже считал своим.

Вот так вот бесславно и заканчиваются жизни диктаторов. Сперва они — герои, которые побеждают злодеев, а потом сами не замечают, как превращаются в таких же злодеев. И их уже, в свою очередь, убивают другие герои.

Хотя себя я, пожалуй, героем не мог назвать ни в коем случае. Бандит самый настоящий, и рожа у меня такая же бандитская, пусть я и форму полицейскую натянул.

— Все кончилось? — спросил у меня Джо, повернув голову.

— Нет, — я покачал головой, протер нож и сунул его в карман. — Все только начинается. Свяжись с Фрэнком, он поможет тебе взять власть в Семье. Теперь она — Семья Бонанно, как ни крути. Потом я назначу встречу остальным боссам. Может быть, так же в Атлантик-сити, может быть, в другом месте. И мы объявим новые правила.

— А кто будет председателем? — спросил он. Похоже, проверял, не собираюсь ли я взять власть.

— Торрио, — решил я. — Я предложу ему это. Человек авторитетный, но уже отошел от дел, и тянуть одеяло на себя ему смысла нет.

— А он не станет подыгрывать Капоне?

— Капоне не до того, — я покачал головой. — Если он ничего не сделает, то скоро сядет, причем очень надолго. Договоримся, в общем.

— Понял, — кивнул Джо. Было видно, что у него есть вопросы, но он решил отложить их на потом.

Вот так вот, только что мы убили босса всех боссов, а теперь обсуждаем дела над его не успевшим остыть трупом. Наверное, так же, как в древнем Риме и было. Один диктатор падал, и не успевали его похоронить, как сразу же начинали делить власть. Я такой ошибки не совершу — я дал себе слово. Да и всем остальным тоже.

— Пойдем, парни, — сказал я и двинулся на выход.

Интермеццо 6

Джозеф Порелло, босс Семьи Кливленда, сидел впереди рядом с водителем. Он всегда занимал именно это место. Задние сиденья он не любил. За ним — Винченцо, Рэймонд и Росарио. Четверо братьев в одной машине, что само по себе было редкостью. Но сегодня у них была важная встреча.

— Зачем он вообще позвал нас на встречу? — спросил Росарио. — Это же Милано. Какого черту ему вообще что-то надо?

— Значит, что-то важное, — ответил Джозеф, не оборачиваясь.

— Важное, — хмыкнул Росарио. — Да уж, важное.

— Я так понял, он собрался договариваться, — проговорил Винченцо. — После того, что случилось в Нью-Йорке, он понял, что с ним рано или поздно произойдет. Если он продолжит упорствовать.

— Ты про Лучано? — спросил Рэймонд.

— Да, — кивнул он. — Он мертв, а он был единственным, кто мог пойти против Маранцано. Говорят, он приехал к Скализе, чтобы убрать его и поставить главным кого-то из своих людей. Они не договорились, и началась стрельба. В итоге с десяток трупов, Лучано мертв, а остальные боссы теперь прячутся. Боятся, что Маранцано примется за них.

— Я думаю, все не так было, — проговорил Винченцо. — Скорее всего, они попытались заманить Маранцано в ловушку. А вместо него приехали его люди, вот и убили всех, кого смогли.

— А что со Скализе? — спросил Росарио.

— Да ничего, — снова сказал Винни. Он имел больше всех связей в Нью-Йорке, вот и был в курсе насчет того, что там произошло. — Его взяла полиция, как свидетеля, а потом отпустила.

— Вопрос только в том, что вдруг понадобилось Милано, — проговорил Джо.

— Я же говорю, он решил договориться, — сказал Винченцо. — Я слышал, он разговаривал с Лучано, наверное хотел выпросить поддержку для себя. Чтобы разобраться с нами и самому стать боссом. Вот только теперь его никто не поддержит. Маранцано уж точно — он сицилиец и точно не станет поддерживать калабрийца.

Они немного помолчали. Водитель повернул машину на улицу, ведущую к ресторану.

— С этим Нью-Йорком всегда какая-то ерунда творится, — проговорил Росарио. — То война, то мир, то снова непонятно что. Маранцано сперва собрал всех боссов, установил новые правила, еще и эти двадцать процентов с дохода. А теперь что — опять все сначала?

— Правила — есть правила, — твердо сказал Джозеф. — Кто бы что ни делал, двадцать процентов от дохода мы платить обязаны. К тому же в случае с Маранцано — это плата за поддержку. Пока он босс всех боссов, у Милано связаны руки. Так что ничего он нам не сделает.

— Но Нью-Йорк горит, там творится…

— Если Лучано мертв, то Маранцано уже победил, — проговорил Винченцо. — Вот Фрэнк и решил договориться. Он боится,