Кредо сиротинушки - Квинтус Номен
Саша пока не поднимал вопрос о том, в какую юношескую организацию переводить выпускников семилетки, хотя мысль о необходимости создания чего-то вроде комсомола у него и мелькала. Но вот вопросы идеологии в такой организации Валерий Кимович считал «определяющими» — однако Саша пока что идеологию «подходящую» так и не определил. Потому что сам Валерий Кимович искренне считал, что идеологическая база комсомольской организации была, мягко говоря, далеко не лучшей, а ту, что он был готов взять за образец, пока было «строит не на чем». Исключительно по той причине, что смысл подобной организации определялся ее массовостью — а пока что массы нынешней молодежи были сильно заняты решением совершенно иных проблем. И, что было хуже всего, очень часто молодые люди свои проблемы решали способами, «не получающими общественного одобрения»…
Собственно, именно по той причине он и постарался к работе с молодежью привлечь фон Плеве: тот в своей прежней работе меры противодействия подобным способам применял очень жесткие, но исключительно эффективные. Но Саша прекрасно понимал: Вячеслав Константинович, пока всерьез не увлечется работой с пионерами, он и с остальными молодыми людьми заниматься не станет. То есть он был в этом абсолютно уверен, однако старый жандарм его ожидания «не оправдал»:
— Александр Алексеевич, — я тут с вашими предложениями ознакомился детально и кое-что подправил: все же ваш опыт в работе подобной… мне кое-что показалось для детей слишком уж, я бы сказал, строгим и даже, возможно, несколько жестоким. Это же дети, а не великовозрастные законченные подонки. Но вы, мне кажется, упустили очень важный момент: дети-то растут, и вот когда они школу покинут… я тут кое-что и по этой части придумал, вы бы не могли мои предложения просмотреть, чтобы их потом обсудить в деталях? Дело-то, мне кажется, не только весьма важное, но и срочное. И если мы и эти вопросы до лета полностью решим… И да, я в ваших программах одного так и не понял: а из каких источников все предлагаемое оплачиваться будет? Потому как расходы предстоят довольно немалые…
Глава 20
Чем хороша абсолютная диктатура, так это тем, что диктатор может устанавливать практически любые законы, не обращая внимания на мнение окружающих. А чем она плоха, так это тем, что мнение народа относительно принимаемых законно вообще никак не учитывается. Точнее, диктатор (а в данном случае триумвират) учитывал только мнение очень небольшой группы «приближенных лиц», а эти лица собственно о народе вообще не заботились. Но России повезло с тем, что члены триумвирата по крайней мере неплохо понимали интересы страны в целом, а еще каждый в своей области все же был профессионалом. Поэтому Коковцов, хорошо разбирающийся в экономике, свою работу делал исключительно с целью получения максимального эффекта для экономического развития, Рузский — с целью укрепления обороноспособности. А вот фон Плече работал для того, чтобы первым двум просто никто выполнять работу не мешал. Но с уходов Вячеслава Константиновича в отставку работа в этом направлении несколько ослабла: все же Штюрмер, в свое время проработавший немало в МВД и про защиту страны от внутренних врагов многое понимающий, теперь в этом направлении олицетворял лишь «законодательную власть», а исполнением этих законов занимался уже князь Щербатов, который некоторые их новых (да и старых) законов трактовал несколько… по-своему. В смысле, он не считал, что законы эти необходимо выполнять «со всей строгостью», соблюдая в малейших деталях именно «букву закона» — и из-за этого «давление диктатуры на народные массы» заметно ослабло. И народ «начал себе позволять»…
Строго формально к работе Николая Борисовича ни у кого ни малейших претензий вроде и не возникало, законодательство уголовное полиция и переданная под управление МВД народная милиция соблюдала строго и за малейшее преступление нарушители получали очень быстро и по максимуму, законами определяемому. Вот только это касалось далеко не всех именно преступлений, уголовным законодательством таковыми признаваемыми, некоторые вещи, которые при фон Плеве трактовались как подлежащие уголовному наказанию, начали сейчас полицией подводиться под совершенно иные статьи того же Уголовного кодекса или вообще переводились в разряд «гражданских правонарушений». И это как раз «буквой закона» дозволялось, в уголовном кодексе даже предусматривалось освобождение от наказания при «отказе от преступления на этапе покушения» — вот только, с точки зрения Вячеслава Константиновича, сейчас полиция (в соответствии с выпущенными Николаем Борисовичем постановлением) этот «отказ» трактовала довольно широко.
— Он просто слишком уж православный, — заметил в разговоре с Сашей Вячеслав Константинович, который всю жизнь исповедовал лютеранство, хотя и «без фанатизма», — слишком уж хорошо думает о людях. А понять, что люди некоторые его доброту трактуют как слабость, он просто не хочет. И, боюсь, к добру это не приведет.
— А вы что предлагаете? — поинтересовался Саша. — Не отставьтесь вы из триумвирата, могли бы нужные законы принять, а теперь-то уж кулаками размахивать вам поздновато, мне кажется.
— А вы, Александр Алексеевич, свои кулаки все же сумели оставить в сохранности, просто прикрыли их перчатками бархатными. Однако силушка в них все еще прежняя имеется, и, думаю, ежели вы в отношении подобных господ и граждан организуете меры, как вы называете, общественного порицания… Но я, собственно, именно об этом и поговорить с вами хотел.
Валерий Кимович в прежней жизни о фон Плеве кое-что знал, и больше всего удивлялся тому, как он — будучи министром внутренних дел — буквально за два года совершенно «бескровными методами» сумел почти вчетверо сократить в стране число так называемых «крестьянских бунтов». А уже в этой жизни Сашу сильно удивляло то, что Вячеслав Константинович, будучи человеком совершенно городским и как раз лютеранином, очень глубоко понимал психологию русских (и православных) мужиков. И именно используя некоторые особенности русского менталитета он большую часть бунтов и предотвратил, причем так, что даже те мужики, которые были весьма строго наказаны, считали эти наказания в общем-то
