Алый флаг Аквилонии Спасите наши души - Александр Борисович Михайловский

Вот так тоже, Александр Яковлевич, бывает. Раз - и ты уже не ты, а всего лишь голос Посредника. Важный вы, однако, получается, человек для Замысла, раз Посредник решил с вами поговорить вот так, напрямую, чтобы рассеять сомнения и укрепить в вере в лучшее будущее человечества. Впрочем, я лично готов подписаться под каждым сказанным словом и еще немного добавить лично от себя. Не знаю, слышали вы эти стихи или нет, но все равно послушайте:

«Сталь подчиняется покорно,

Ее расплющивает молот.

Ее из пламенного горна

Бросают в леденящий холод.

И в этой пытке,

И в этой пытке,

И в этой пытке многократной, Клинок рождается булатный».

- Нет, Сергей, - покачал головой майор Бояринцев, - таких стихов я никогда не слышал26, хотя звучат они здорово. И смысл понятен. Но все же я никак не пойму, почему я так важен для этого вашего Замысла? Ведь я пока ничего еще не сделал, только прибыл.

- Не нашего Замысла, а Посредника. Мы-то думали, что все будет совсем по-другому, - ответил Сергей-младший. - Понимаете, Александр Яковлевич, вы человек хороший, с лидерскими качествами, и в то же время командный, не тянущий одеяло на себя. Об этом мне говорит опыт воспитанника детдома, который должен хорошо понимать, с какими взрослыми стоит идти на контакт, а от кого лучше держаться подальше. Вы мне нравитесь, и под вашей командой я бы в разведку пошел.

- Взаимно, Сергей, - сказал майор Бояринцев, пожимая своему собеседнику руку, - будь ты пилотом, с таким напарником в правом кресле я спокойно поднял бы машину в воздух.

- Прежде у нас было только два таких лидера: Сергей Петрович и Андрей Викторович, - продолжил Сергей-младший, - и вот теперь вас таких станет трое. Не исключено, что ваши лидерские качества понадобятся именно в этом походе, чтобы авторитетом старшего по званию объединить в монолит разношерстную команду пропаданцев из разных миров и времен.

Некоторое время майор Бояринцев задумчиво смотрел на проплывающие мимо пейзажи, а потом сказал:

- Хорошо, Сергей, я это учту. А теперь, пожалуйста, скажи, каково это - быть мужем десяти жен сразу? А то у меня там, дома, не заладилось общение даже с одной-единственной женой...

- Наши жены, - сказал Сергей-младший, приобняв за плечи четырех прильнувших к нему красоток, - не делят в семье власть и не считают своих благоверных собственностью, разрывая их на куски. Между собой они считаются названными сестрами, а мы любим их всех одинаково и готовы носить на руках, хоть по очереди, хоть всех сразу. Бывают среди дам, конечно, печальные исключения, но таких наше общество исторгает из себя без всякой пощады... - Он тяжело вздохнул и добавил: - И так тоже бывает, что женщину, которую ты знал и любил с детства, изнутри съедает ревность, но ни ты, ни кто-нибудь другой ничего не можете с этим поделать. Получается, что ты ее любил, а она тобой владела, считала своей собственностью. «Мой муж», «мой сын» - все мое, мое, мое. При этом не помогают ни объяснения, что так нельзя, ни уговоры, ни нотации старших. Потом кри-зис прорывается публичным скандалом с попыткой расцарапать лицо сопернице - таким обычным там, в прошлом мире, но совершенно нетерпимом здесь, после чего Совет Вождей приговаривает твою жену к списанию в монашки. А тебе ее и жалко, и в то же время понимаешь, что душа ее давно умерла, и сейчас по вине выросшего на ее месте чудовища мучаются другие твои жены, которые дороги тебе ничуть не меньше. Впрочем, вам такое, наверное, уже не грозит: сейчас претенденток в жены на Женсовете проверяет леди Сагари, и если она обнаружит потенциальную ревнивицу и собственницу, то Марина Витальевна никогда не даст разрешения на брак. Нам и одного такого случая хватило за глаза.

- Спасибо за откровенный разговор, Сергей, - сказал майор Бояринцев, еще раз пожимая собеседнику руку. - Обещаю, что я хорошо подумаю над твоими словами и по части семьи и брака, и вообще, и сделаю правильные выводы.

8 мая 3-го года Миссии. Среда. Полдень. Европейский берег Мраморного моря, безымянный залив у истока Дарданелл, место якорной стоянки подводной лодки М-34.

Командир подводной лодки М-34 капитан-лейтенант Николай Иванович Голованов

На сборы перед выступлением в поход я дал три дня - в первую очередь потому, что боцману Карелину требовалось завершить свою продовольственную программу, а кавалеристы корнета Румянцева в относительно спокойно обстановке должны были выстирать и подогнать под свой размер трофейное обмундирование, а также освоить и пристрелять новые для себя британские винтовки.

Кстати, сам корнет оказался единственным молодым бойцом в своем подразделении. Остальные лейб-гусары до турецкой войны прослужили не менее двух лет, а потом восемь месяцев принимали участие в боевых действиях на Балканском фронте. Усатый, как Буденный, взводный командир вахмистр Терехов и вовсе прослужил в лейб-гусарском полку шесть полных лет, и осенью семьдесят седьмого года должен был вчистую уволиться в запас, но война все решила по-своему, и пришлось Якову Николаевичу оставаться в строю до полной победы над турком. Никто из лейб-гусар не женат, и даже не имеет невест. При сроке службы в шесть лет женихаться до армии - занятие совершенно дурацкое. За такое время любая, даже самая верная, невеста уйдет к другому, ибо бабий век короток не только в Каменном веке.

Выступление в поход на британскую колонию было назначено на завтра, но сегодня из Аквилонии пришла радиограмма, которая заставила меня собрать командиров подразделений.

- Итак, - сказал я, - сегодня, с опережением графика на два дня, аквилонский фрегат выступил в поход. Ожидаемое время прибытия в залив Сувла - от двадцать восьмого мая, если ветра будут в основном попутными, и до пятнадцатого июня, если встречными - поскольку фрегату придется лавировать, то есть идти зигзагами, ловя ветер то правым, то левым бортом. Таким образом, к двадцать восьмому числу мы должны закончить все свои дела с британской колонией, сплавить подводную лодку по Дарданеллам, и сидеть на чемоданах на берегу залива Сувла, ожидая эвакуации.

- Мы вас поняли, товарищ капитан-лейтенант, - ответил лейтенант Гаврилов, - вы ходили к горе Ачи Баба девять дней туда, один день на месте, и девять дней обратно, так что я думаю, что максимум к двадцатому числу мы выполним поставленную вами задачу.

- Нам предстоит не только разгромить британский форт, - сказал я, - но и сделать так,