Олимпиец. Том IV (СИ) - Осколков Артур

От этих слов глаз Императора резко дернулся, а затем… мужчина со вздохом принял подарок и хорошенько приложился к бутыли.

— О! Вот это по-нашему! — одобрительно воскликнул Дионис. — Еще кто-то хочет?

Остальные в комнате сделали отрицательные жесты, а правитель в это время быстро огляделся по сторонам.

— О побеге можешь не думать, — легко прочитала его мысли Афина, создавая из воздуха два мягких кресла. — Мы об этом позаботились. Как и о том, что ты оставил Корону в хранилище.

Император только хмыкнул и, второй раз отхлебнув из бутыли, уселся на предложенное место. Он успел заметить тонкую, словно паутина, сетку из золотых нитей, которая оплетала стены и окна кабинета. В другой ситуации он бы попытался прорваться, но с четырьмя Олимпийцами в комнате… Мужчина прекрасно умел просчитывать шансы.

И прекрасно понимал, что сейчас у него их нет.

Правитель Эллинов с изумлением покачал головой.

— Арес и Афина работают сообща… Отец радуется небось.

— Не-а! Зевсу сейчас не до этого, — с плутовской физиономией заметил Дионис и уселся на пол в позе лотоса, привалившись спиной к северной стене кабинета. — Он в Подземном Царстве, болтает с сынком Гордиана.

Император издал короткий смешок.

— Что ж. Я знал, что с сосунком нужно было кончать раньше. Будет мне уроком.

— Боюсь, не будет, — Гордиан активировал Символ и деловито хлопнул в ладоши. — Господа, у нас у всех есть дела. Давайте уже заканчивать с этим балаганом.

— И то правда!

Император последним могучим глотком осушил бутыль и, утерев рот ладонью, поднялся с кресла. Медленно, не торопясь, подошел к стене, с любовью погладил шкуру убитого им в детстве Немейского Льва, чтобы плавным жестом закинуть себе на плечи.

Арес удивленно сощурился.

— Пастух, ты никак драться собрался? Против четырех богов?

Со стороны Гермеса раздался сдавленный кашель, и посланник богов демонстративно кивнул в сторону Гордиана.

— Ах да. Четырех богов и одного смертного, — тут же поправился бог войны, на что Гермес тяжело вздохнул и пробормотал что-то вроде «Нет в тебе дипломатической жилки».

Император пожал плечами.

— Вы поставили меня защищать Империю Эллинов. Это мой долг, и я собираюсь выполнить его до конца.

Арес уважительно кивнул и поудобнее перехватил короткий римский гладиус, но тут проживающий свои последние минуты правитель предупреждающе вскинул ладонь.

— Только один вопрос.

Четыре бога переглянулись между собой. Наконец, Афина пожала плечами и разрешающе кивнула.

— Задавай.

Император подобрался, словно горный лев перед броском. Пальцы твердо сжимали вибрирующую в воздухе секиру, — его любимое оружие, которое честно служило ему на протяжении всей жизни — а из голоса исчез даже малейший намек на дружелюбие.

— Что будет с моей семьей?

— Империи не нужны наследники, — спокойно, словно зачитывая утреннюю газету, ответил Гордиан. — Им придется умереть. Мне жа…

Договорить он не успел. Потому что ровно на слове «умереть» глаза Императора превратились в две золотые щелочки, и мужчина без единого звука набросился на врага. В воздухе свистнула секира, затем раздался болезненный крик, который тут же потонул в реве золотого пламени.

— Что ж… Могу признать, — с удивлением заметил Арес, зажимая рукой глубокий порез над правым глазом. — Для смертного он держался очень даже неплохо.

— Да неужели?!

Дионис демонстративно просунул ладонь через рваную прореху в хитоне. Впрочем, и без этого одежда выглядела так себе… обожжённая, покрытая сажей и гарью, она держалась исключительно на одном кожаном ремне и честном слове.

— Замолкните! Оба! — недовольно рявкнула Афина, с огромным трудом сохранявшая маску спокойствия. — Гермес, он выживет?

— Ну…

— Да или нет?!

Бог на секунду отступил от обгоревшего до неузнаваемости тела Гордина и полюбовался своей работой.

— Я, конечно, не Асклепий, но и кадуцей мне дали не просто так, — он помахал в воздухе стальным жезлом с извивающимися змеями — древний символ послов и медицины. — Я свое дело знаю.

Со стороны Диониса раздался громкий смешок.

— Кого ты обманываешь, братец? Посох тебе подарил Аполлон, чтобы ты больше у него ничего не крал. И как, помогло?

— Эй, я продержался больше двух лет!

— А что думает он?

Так, отпуская шуточки, перебраниваясь на повышенных тонах и выясняя отношения, два младших Олимпийца ухватили едва дышащие тело Гордина и исчезли в яркой вспышке.

Афина и Арес остались в кабинете одни.

— Я выполнил свою часть уговора, — холодно заметил бог воины, привычным жестом убирая меч в ножны. — Мы в расчете.

— В расчете?! Ты сказал, в расчете?!

Ледяной фасад богини мудрости треснул, и за ним промелькнула реальная личина. Афина была в ярости. Она недооценила Пастуха, посчитала его слишком слабым, слишком неуверенным… Что чуть было не привело к смерти Гордиана Лекса.

Это недопустимо. Будущий, и что самое главное полностью от нее зависимый, Император слишком важная фигура, чтобы его терять.

Особенно так глупо и невовремя.

— Мы будем в расчете, когда я так скажу! — буквально прошипела богиня воину в лицо. — А сейчас возвращайся к своим обязанностям, братец. И не мельтеши у меня перед глазами.

Афина хотела добавить что-то еще, поязвительнее, но упершиеся ей в глотку стальное острие меча заставило богиню прикусить язык.

— Осторожнее, сестра, — вкрадчиво произнес Арес и придвинул лезвие еще ближе к коже. — Я благодарен, ты знаешь. Но даже у моей благодарности есть предел.

Свист стали разрезает воздух. Бритвенно-острый меч влетает обратно в ножны, а ярко-красная вспышка ставит в разговоре точку. Афине тихо выругалась и, последний раз осмотревшись по сторонам — при этом ее взгляд задержался на чудом уцелевшей бутыли из-под вина — богиня последовала за братом.

В комнате никого не осталось. Только одинокий труп бывшего Императора, который даже в смерти не выпустил из рук боевой топор.

— Ну что? Ты доволен?

Я тряхнул головой, с горем пополам отгоняя от себя наваждение. Такое реальное еще мгновение назад, оно стремительно меркло, и мне пришлось приложить огромное усилие, чтобы чужое воспоминание не исчезло вовсе.

— Да, — прохрипел я, выпуская из рук глиняную бутыль. — Доволен.

— Тогда идем. Нас здесь вообще не должно быть.

Гордиан Лекс первым вышел в коридор и придержал дверь. Я, все еще отходящий после «Перемотки Времени» шатаясь, последовал за ним.

Пропуск в кабинет Императора было моим вознаграждением за победу в Играх, и я нисколько не жалел о принятом решении. Информации появилось — масса. Теперь нужно только сесть и хорошенько все обдумать.

— Я так понимаю, ты не расскажешь, для чего тебе это было нужно? — спокойно поинтересовался будущий Император, делая жест подкупленному охраннику вернуться обратно на пост.

— Пожалуй, нет.

— Как знаешь.

Мы продолжили наш поход по дворцу в полнейшем молчании, каждый думая о своем. И что самое приятное нам никто не мешал. Большая часть гостей уже собралась в главном зале, да и вообще Западное крыло после смерти Императора не пользовалась особой популярностью. Что в том числе позволило мне так легко проникнуть внутрь.

— Как идут поиски той девчонки? — прервал молчание отец. — Как ее там звали, Мина?

Я бросил косой взгляд на идущего рядом отца и незаметно покачал головой.

«Империи не нужны наследники. Им придется умереть». Не то чтобы я не ожидал подобной жесткости от Гордина, он в первую очередь рациональный человек, вот только… Теперь, я уже не был так уверен, что хочу делиться с ним новостями.

Как только я вернулся в Афины, — а с моей победы на Играх прошло чуть меньше недели — то до меня дозвонился Рью. Как-оказалось, его миссия подошла к концу. Причем, самурай с командой не только умудрился отыскать принцессу, ага, если бы. Гончая Артемиды показала им еще и Мину, которая, судя по всему, и помогла подружке улизнуть из дворца.