Константин Калбанов - Росич. Книга 2. Мы наш, мы новый

Уложив захмелевшего друга, Гаврилов вышел из вагона и подозвал находившихся неподалеку Фролова и Васюкова. Эти хотя и не моряки, а вид куда более бравый. Те хоть и пыжились, но что говорится, были под впечатлением от произошедшего. С этих же как с гуся вода. Все же закалка прошлых боев давала о себе знать, опять же ни одной царапины, словно заговоренные, но это так, к слову, тут опять сказался опыт, от дурной пули как говорится, никто не застрахован, но дурная обошла стороной, а иным они не дались. Хорошая школа была у парней за плечами.

— Вы как?

— Нормально все, Семен Андреевич, — задорно улыбнувшись, заверил Фролов.

— Норма-ально. А как такое получилось, что Сергей Владимирович оказался в рукопашной и штыком махал как рядовой?

— Не уследили, — оба потупили взор, — я ему говорю не лезьте вперед, а он, "рота, за мной" и первым сиганул из вагона, а там закрутилось, понеслось. Вот честное слово, все время пытались к нему приблизиться, чертову тучу народу покрошили, а не вышло. Спасибо Мамонов, громила стоеросовая, поблизости оказался, два раза прикрывал Сергея Владимировича, во второй раз сам схлопотал японский тесак, в задницу, — не удержавшись, хохотнул Николай, — ох что он с тем япошкой сделал.

— А как вообще получилось так, что вы в штыковую-то пошли?

— Снаряд угодил прямо в рельсу, вот колеса и сошли, потом еще было два попадания по платформам, народу накрошило… А тут видим, со стороны японских позиций цепи. Ну, половину пулеметов перебросили на левый борт, а потом, Сергей Владимирович решил, что нужно в атаку идти, так как иначе нас из орудий покрошат, хотя снарядов у них и кот наплакал. А парни-то уже целый день под страхом в этой консервной банке, вот и рванули страх и злость выливать. Когда до рукопашной дошло, большинство либо на земле валялось, либо драпа давали, против нас не так чтобы и много оставалось. Ну и этим, стало быть, ускорения поддали. А Сергей Владимирович, ничего так, молодцом, двоих на штык принял, не зря на заимке пот проливал, да еще двоих застрелил, одного уже в спину, когда тот деру давал, осатанел в конец. А как наши пошли в наступление, за вагонами блевал чуть не полчаса. Не, Семен Андреевич, не переживайте, матросы к нему со всем уважением, да там почитай половина проблевалась, в атаку-то нас не отправили. Звонарев всех завернул, путь чинить, чтобы бронепоезд увести, там уже без нас обходились.

— Понятно. Но чтобы это в последний раз. Я зачем вас сюда определил? А вы?

— Честное слово, больше не повторится.

— Выпьете?

— Не. По чарке нам налили, а более не надо. Матросикам сейчас похуже будет, а им никто больше не нальет. Неудобно. Мы уж как-нибудь так. Привычные.

— Привычные они, — передразнил Фролова Семен и взболтнув фляжку сделал добрый глоток дорогого коньяку. Коньяк он любил, вот только глушил о его сейчас как спирт, сказывалось большое нервное напряжение.

Вот же судьба-злодейка. Самый неподготовленный из них, умудрился оказаться в самом пекле, но слава Богу, все обошлось. Вон валяется опоенный другом и в ус не дует. Господи, как же он перенервничал, когда узнал, что бронепоезда выкатились под прямую наводку японской артиллерии. Семен сделал еще один глоток и вдруг заметил, что вокруг значительно посветлело. Это что же получается, уже ночь прошла. Надо же, а он и не заметил и ни усталости, ни сна ни в одном глазу. Обернувшись на восток, он увидел как из-за невысоких гор появился алый диск солнца. Начинался новый день. Да нет, не просто новый, а самый настоящий, так как солнце возвещало о начале действительно чего-то нового, история таки шагнула с проторенной дорожки и начала бить другую колею. Что же, не напрасно выходит они трудились на протяжении многих лет, вот и первый значительный результат. Первый. А вот чтобы он не стал последним, придется приложить еще достаточно много сил, но он был к этому готов, были готовы и его друзья.