Блич: Целитель - Xiaochun Bai
Коуки сидела на плече Масато, наклонив голову набок, и глядела на всё вокруг — на гравированные ворота, каменных журавлей, шуршащие занавеси.
— Никогда не думал, что у знати даже листья лежат в порядке, — пробормотал Масато. — У нас в лазарете они хотя бы летают, как нормальные.
Йоруичи обернулась через плечо, чуть приподняв бровь.
— Боишься испачкать дорогу своим присутствием?
— Я скорее боюсь, что дорога испачкает меня уровнем ожиданий.
Она хмыкнула, и на мгновение в уголках её губ мелькнула искренняя улыбка.
— Ты забавный. Для целителя.
— Мы такие, да. Мы лечим тела, пока все остальные лечат амбиции.
Йоруичи фыркнула.
— Ты всё время шутишь?
— Только когда страшно, — ответил он честно.
Она на секунду обернулась.
— Тогда тебе, похоже, страшно всё время.
— Не без оснований. Обычно после таких прогулок меня кто-то бьёт.
Йоруичи рассмеялась — коротко, но громко, так, что даже птицы вспорхнули с забора.
Масато смущённо потёр шею и добавил, уже тише:
— Я просто констатирую факты.
Путь тянулся всё выше — через мосты и переулки, где дома становились всё тише, а воздух всё чище.
Здесь не пахло ни кровью, ни мазями, ни травами. Здесь пахло властью, вымытым камнем и соснами.
Масато всё время ловил себя на мысли, что идёт слишком громко. Даже его шаги звучали как извинение.
— И долго нам ещё? — осторожно спросил он, заметив впереди ворота из белого дерева с выгравированным гербом — цветком на полумесяце.
— Мы почти пришли, — сказала Йоруичи. — Поместье Кучики начинается с тишины.
И действительно — стоило им подойти ближе, как город растворился.
Шум Сейрейтей остался где-то за стеной.
Ветер стих, птицы исчезли. Даже воздух стал плотнее, будто сам требовал, чтобы с ним говорили тише.
Йоруичи, шагая первой, остановилась перед воротами, и двое стражей, заметив её, синхронно поклонились.
— Госпожа Шихоин.
— Пропустите. Гость со мной, — коротко сказала она.
Масато попытался ответить поклоном, но один из стражей глянул на его сумку, и взгляд был достаточно выразителен, чтобы тот сразу почувствовал себя торговцем мазями, случайно попавшим в парламент.
— Я просто целитель, — тихо произнёс он.
— Вот именно, — сухо ответил другой страж, но Йоруичи уже шагнула вперёд, не давая продолжения.
Когда ворота распахнулись, Масато невольно задержал дыхание.
Перед ним открылся сад.
Не просто красивый — другой.
Тишина в нём была не пустотой, а правилом. Ветви старых сливовых деревьев изгибались над каменными дорожками, пруд отражал белое небо, а каждая капля воды на листьях лежала как положено — отдельно, идеально.
Где-то вдали стоял дом — высокий, с деревянными стенами, покрытыми чёрным лаком, и узким балконом, откуда свисала цепочка колокольчиков.
— Вот это да, — прошептал Масато. — У нас в Четвёртом отряде так же… только наоборот.
Йоруичи хмыкнула.
— Не запоминай. Здесь всё временно. Даже гордость.
— Ага, — выдохнул он, поправляя сумку. — А тишина — постоянна.
Коуки тихо переступила с плеча на плечо, будто чувствуя, что сюда нельзя шуметь. Её шерсть взъерошилась, глаза расширились — даже она притихла.
Масато шагнул за Йоруичи вглубь сада.
Он чувствовал, как его реяцу непроизвольно приглушается — будто сам воздух требовал уважения.
Каждый шаг отзывался в теле лёгким напряжением, как перед осмотром у капитана.
Он хотел что-нибудь сказать — хоть что-нибудь, чтобы разрядить обстановку, но слова застряли в горле.
Йоруичи, не оборачиваясь, вдруг сказала:
— Не бойся смотреть.
— Я… не боюсь. Просто… стараюсь не дышать громко.
— Привыкнешь. У Кучики даже дыхание — предмет гордости.
Масато кивнул, хотя она этого не видела.
— Отлично. Значит, я уже не подхожу.
Йоруичи усмехнулась.
— Подходишь. Они давно не видели кого-то, кто не кланяется духам за каждый вдох.
Она свернула в сторону каменного двора, и Масато заметил впереди детскую фигуру.
Белая форма, длинные волосы, тонкие плечи.
Мальчик стоял в центре двора, выполняя резкие, точные движения с деревянным мечом, а за ним — старая женщина с веером в руках, наблюдавшая, не говоря ни слова.
Воздух вокруг звенел от напряжения и гордости.
— Это он, — негромко сказала Йоруичи. — Бьякуя Кучики. Наследник.
— Эта малявка? — Масато удивлённо поднял брови.
— Пока. Но гордый уже сейчас. Так что приготовься.
Она обернулась к нему и добавила, с лёгкой улыбкой, в которой пряталось предвкушение:
— А вот теперь начинается самое интересное.
Двор был залит мягким дневным светом. В воздухе ещё стоял лёгкий запах дождя, перемешанный с ароматом камелий.
Масато остановился на краю площадки, не решаясь переступить невидимую границу между садом и тренировочным кругом.
Даже трава здесь лежала идеально ровно, будто боялась вырасти не под тем углом.
Мальчик, стоявший в центре, двигался с той выверенной точностью, которую редко видишь даже у взрослых офицеров.
Деревянный меч скользил по воздуху, рассекая тишину — и каждый удар отзывался эхом.
Бьякуя Кучики выглядел младше, чем Масато ожидал: лет тринадцать, может, четырнадцать. Но во взгляде — уже взрослое упрямство.
Такая смесь встречается только у тех, кому с детства объяснили, что на их плечах фамилия, а не просто имя.
Йоруичи стояла сбоку, скрестив руки, наблюдая, как он заканчивает упражнение.
— Упорный, — сказала она вполголоса. — И всё время молчит, даже когда падает.
— Падает? — осторожно переспросил Масато.
— Иногда. Но когда падает — делает вид, что просто решил полежать.
Мальчик остановился, перевёл дыхание и только тогда заметил их.
Йоруичи помахала рукой, а Масато машинально попытался улыбнуться.
Ответа не последовало.
Бьякуя повернулся к ним, выпрямился и произнёс сдержанно, как взрослый:
— Госпожа Шихоин. Я не закончил упражнение.
— Закончишь позже, — легко ответила Йоруичи. — У тебя гость.
— Гость? — В голосе мальчика не было интереса. Скорее — лёгкое раздражение, будто его отвлекли во время медитации.
Йоруичи махнула в сторону Масато.
— Это Шинджи Масато. Целитель из Четвёртого отряда.
— Целитель? — Бьякуя чуть приподнял подбородок. — Я не ранен.
— Тогда почему твоя рука перебинтована? — с улыбкой уточнил Масато, сделав шаг вперёд.
— Это мелочь. Не требует вмешательства.
— Ах, ну конечно, — кивнул Масато. — Что там — всего-то перелом запястья, пустяк. У нас некоторые и с такими руками еду палочками берут.
Йоруичи хмыкнула, прикрыв рот рукой.
Бьякуя же не улыбнулся. Он посмотрел прямо, чуть холодно — взгляд, который, будь он постарше, мог бы замораживать воздух.
— Боль — часть силы, — произнёс он спокойно.
Масато на секунду задумался, потом пожал плечами.
— Возможно. Но сила, которая мешает держать ложку, — сомнительная инвестиция.
Йоруичи тихо рассмеялась, но Бьякуя не сдвинулся.
