Ополченцы - Алексей Дягилев

диверсантов раньше, смысла нет, можно спалиться. А присматривать за хозяйством кому-то надо. Вот тут и действует психология. Угрюмый мужик в доме вызовет подозрение, а две беззащитные, безотказные женщины, совсем другую реакцию. Конечно, есть риск, нарваться на навязчивых ухажёров в неподходящее время, но лес большой, болот много, и незваных свидетелей можно ликвидировать без проблем. Варю могли, и скорее использовали в тёмную, но в любом случае она лишняя, и её участь решена. Бритвой по горлу и в колодец. Как говорил один добрый человек.

А что тогда делать мне? Идти в особый отдел? И что я им скажу? Переспал с бабой и узнал, что она оказалась шпионкой. Да не смешите мои тапочки. Нужны какие-то реальные доказательства, а их у меня нет. Остаётся одно, проверить мои теории на практике. Значит опять идти к весёлому дому лесника? Придётся. А пока не мешало бы переговорить с Варварой. От раздумий меня оторвал разведчик, оказалось, он выполнил мою просьбу.

— Вот, принёс — показал он пузырёк с какой-то жидкостью.

— А? Что? — Не сразу сообразил я. — Раз принёс, тогда пошли в дом.

Сняв верхнюю одежду на входе, иду к своей кровати, достаю приготовленную вату, стягиваю через голову гимнастёрку, а вот нательную рубаху пришлось, сначала оторвать от кожи на спине, и только потом снимать. — Твою мать! И биться сердце перестало, — только и смог выговорить Генка, увидев мою спину. Любопытные даже потянулись подглядеть, что у меня там?

— Ты не матерись, а хорошенько смочи ватку, и промокни царапины, а то после когтей этой тигры инфекция могла под кожу попасть. А я потом тебе анекдот расскажу.

— Вобля, она пенится.

— Пенится, это хорошо, значит реакция идёт.

— Ну, всё, рассказывай анекдот.

— Слушай.

'В одну районную больницу приезжает комиссия из области. Всё проверяют, ходят по палатам, расспрашивают больных. Заходят в третью палату, там несколько больных, мужики. Спрашивают у одного.

— Чем болеете?

— Геморрой.

— Как лечат?

— Ватку макают в зелёнку и мажут.

— Жалобы есть.

— Нет. — Они ко второму.

— Чем болеете?

— Гонорея.

— Как лечат?

— Ватку макают в зелёнку и мажут.

— Жалобы?

— Нет, всё хорошо. — Они к третьему.

— Что болит?

— Горло, — отвечает больной хриплым голосом.

— Как лечат?

— Макают ватку в зелёнку и мажут.

— Жалобы есть?

— Есть.

—???

— Скажите там пожалуйста, чтобы ватку меняли, или хотя бы первому мазали.'

Вся наша палата «номер шесть» выпала в осадок, а кое-кто даже упал со шконоря, и продолжал ржать уже на полу. — Пусть лучше над анекдотом ржут, чем надо мной, — подумал я, и хотя моя спина подтверждала наше алиби, объектом для шуток становиться не хотелось. Когда всеобщее веселье почти закончилось, масла в огонь подлил Лёнька, спросив. — А что такое гонорея?

— Переболеешь, узнаешь, а лучше у нашей докторши спроси. Что делать? Чтобы не заразиться. — Не моргнув глазом пояснил Генка, и спрятался за меня, затыкая рот, чтобы не заржать. Кто лежал под кроватями и под столом, так там и остались, и ещё минут пять стёкла в доме дрожали, а «полезные» советы сыпались из всех углов. Здоровый смех это хорошо, но может оказаться не к добру. Ну вот, накаркал.

К нам в «хижину» вместе с дневальным, принёсшим ужин, пришёл старшина Сухоручко. Мы с Генкой только переглянулись, и продолжили заниматься своими делами. Я достал из своего вещмешка чистую нательную рубаху и переоделся. Царапины уже подсохли, так что чувствовал я себя вполне комфортно. Ещё бы изнутри чем-нибудь смазать, было бы совсем хорошо. Но видимо бог услышал мои молитвы, так как старшина пришёл не пустой.

— Здорово хлопцы, — поприветствовал он нас. — Вы сидайте за стол, кушайте, а я пока всё обскажу. Ну, и вот вам для аппетита. — Старшина достал из кармана флягу и положил на стол. Народ оживился, и с кружками потянулся к столу. Разлили всем по полтинничку, жахнули, закусили. Ну, а пока мы ели, старшина рассказал свою грустную историю, и попросил нас помочь. Правда, мы с Геной слышали её в другой интерпретации, но в просьбе отказывать не стали, тем более нас это тоже касалось.

— Вот так вот хлопцы, патронов трошки есть, а винтовки лежат на складе неисправные, да ещё и разных систем. Вы может посмотрите, что к чему, вдруг удастся отремонтировать, а то я в этом ничего не понимаю, а те желторотики да санитарки, что в моём подчинении и подавно.

— Ну, дак и из наших тоже не все кадровую отслужили и в боях участвовали, да и со здоровьем не ахти. — Взял на себя переговоры Черкасов.

— Да мне всих и не надо, человека два-три хватит, а если чего помочь, так я и своих подошлю.

— Лады, тогда завтра после обхода подойдём к складу, посмотрим и решим что делать. — Допив флягу со спиртом, со старшиной мы расстались почти что друзьями. Почти потому, что этот тип оказался сукой вербованной. А то, что вербовал его я, так об этом никто не знает, даже сам старшина. Не настучи мы ему по почкам, так бы всё и осталось.

Утром наша команда подошла к вещевому складу, где нас уже ждал старшина с помощниками. Со мной были Генка, Валерка-технарь и Лёнька-москвич. Лёньку я взял за компанию, а ещё потому, что он показал значок «Ворошиловский стрелок» и сказал, что винтовку Мосина знает хорошо. В закрома старшины заходим вдвоём с технарём. На складе, он же амбар, порядок, все вещи на своих местах, только вот с оружием непонятка. Вроде всё нормально, выделен отдельный сусек, винтовки в пирамиде, патроны в цинке, правда, россыпью. Есть даже гранаты в отдельном большом ящике, но тут совсем бардак, навалено кучей, со взрывателями и без, РГДешки и «лимонки», а также осколочные рубашки. В какой-то коробке валялось три куска грязи, отдалённо напоминающих пистолеты. И вишенкой на торте был пулемёт Льюиса, спрятанный под куском брезента.

Разобравшись с количеством, выясняем качество. В первую очередь на свет божий — то бишь на улицу, выносим трёхлинейки, потом «польские» кары, и в последнюю очередь «лебели». Делаем это вдвоём с Валеркой, предупредив остальных, чтобы ничего не трогали. Проверяем наличие патрона в патроннике, разряжаем, и только после этого передаём группе поддержки для дальнейшей «каннибализации». Потом технарь выносит ящик с