В дивизионе - Алексей Дягилев

по собственной инициативе, то ли из-за того, что их корректировщиков унасекомили? Гадать времени нет. Разбираем пулемёт и аккуратно отходим. Пехота будет ругаться. С жилплощадью и так проблемы, а тут целый дом из-за нас немцы раскатали. Зато теперь стройматериала хватает, копайте котлованы и стройте уютные блиндажи, а лучше дзоты.

Больше нам провоцировать фрицев не пришлось. На левом фланге Андрюха-разведчик поработал, нашёл методы. Не зря я ему сержантское звание выхлопатываю, упоминая фамилию Евдокимов почти в каждом разведывательном донесении и ругаясь с начштаба по поводу повышения. Нет, упираются вместе с комдивом, мол как только так сразу. Начнётся набор в дивизионную школу отправят учиться, а пока и в ефрейторах походит. Вот только зачем ему всякой херне учиться, готовый командир отделения, воевать надо. Абашеву вон, ефрейторская сопля вдоль петлицы прилетела, и теперь эта штабная крыса совсем оборзела. За какие спрашивается заслуги? Был бы он бабой, тогда понятно за что — за потуги. Но времена как бы не толерантные и пидаров на фронте не жалуют. Хотя по пьяни и в темноте перепутать можно, фигура грушевидной формы, да и выправка, упитанность, румянощёкость. Я, допустим, столько не выпью, но есть же уникуму. И тот донос комиссару кто-то же написал. Своих я проверил всех — не могли они. Джафаров писать вообще не умеем, да ещё и по-русски. Баранов постоянно при мне находился. С остальными я побеседовал перекрёстно, и тот день чуть ли не по минутам восстановил. Про донос не упоминал, в основном про Гургена расспрашивал, пытаясь нащупать его связи. Да и почерк каждого из бойцов я с той писулькой сравнил. Анонимку-то мне комиссар подарил. Не единожды я эту кляузу перечитывал. И создалось у меня впечатление, что не мужик это писал — баба влюблённая, которая на всё пойдёт, чтобы коханого своего выгородить. Хотя почерк явно не женский, какой-то угловатый, корявый.

И где мне эту любвеобильную бабу найти? При штабе дивизиона женщин совсем нет. Главным по медицине военврач третьего ранга, так он мужчина. В четвёртой и пятой батареях тоже мужики фельдшерят. Вот только в шестой санинструктором женщина, одна на весь дивизион. Это сужает круг подозреваемых, но с неё все «офицеры» пылинки сдувают, — и на хрена ей этот Гурген? Сердцу, конечно, не прикажешь, но… Тупик однако.

Когда я написал разведдонесение, а Олег обозначил все новые и старые цели на карте, удалось даже чутка отдохнуть. А после ужина меня вызвали в штаб дивизиона. Притащился недовольный Абашев и передал приказ — «Немедленно прибыть в штаб». Ничего, два километра туда, два обратно, ему полезно побегать, а то засиделся. Про захваченное связное имущество я молчу, оно пока мне без надобности. В дивизионе целый взвод связи, будет нужно командованию, установят у нас телефон. Я же с инициативой не лезу, чтобы бесполезными звонками не отвлекали. Если приспичит меня, сбегаю, а у начальства беспроводной телеграф есть.

Прихватив полевую сумку с бумагами и автомат, иду в штаб дивизиона. Это на передовой мне с одним пистолетом сподручней, а в своём тылу автомат с вместительным магазином может пригодиться.

— Товарищ лейтенант, старший сержант Доможиров по вашему приказанию прибыл. — Представляюсь я начальнику штаба.

— А ты чего так рано? К десяти же всех собираем. — Удивляется наш «главбух».

— Вот гандон! — Непроизвольно вырывается у меня.

— Кто? — Уставился на меня начштаба.

— Абашев ваш, — глянул я на часы. — Передал, чтобы немедленно прибыл.

— Ох и не любишь ты его. Впрочем, это у вас взаимно. — Констатирует факт Капитоныч.

— А за что мне его любить? Чай не красна дивчина. Гандон, он и есть гандон, да ещё дырявый и незаштопанный. Я вам давно говорил, избавляйтесь от этого выблядка, когда-нибудь он вас под монастырь подведёт. — Режу я правду матку начальнику штаба.

— Не дави на больное. — Отмахивается рукой Капитоныч. — Присаживайся ближе к карте и выкладывай, что ты сегодня разведал.

Я и рассказал всё по порядку, умолчав о некоторых деталях. Кому надо, потом доложат, но уже поздно будет. Победителей как известно не судят. Хотя не факт. Любят у нас наказывать невиновных и награждать непричастных.

Глава 16

Первомайские праздники отметили громко. В ночь с 30 апреля на 1 мая наша артиллерия произвела несколько огневых налётов по опорным пунктам противника. Пехотинцы тоже не отставали, стреляли из пулемётов и миномётов по переднему краю немцев. Фрицы обиделись и ответили частыми огневыми налётами по боевым порядкам частей дивизии, а также по населённым пунктам в глубине нашей обороны. В результате в дивизии есть потери, а сколько жмуров закопали немецкие духопёры, мне не докладывали.

Утром я пребывал в дурном настроении, невыспался, да и вообще, мне как капитану Смоллету всё не нравилось. А ещё и ходивший за хавчиком Наливайко, передал мне распоряжение нового старшины, прибыть в расположение хозяйственного отделения для сверки имущества и вооружения. Придётся идти, но карабин я ему хрен верну (у меня в отделении с ним Баранов воюет), винтовку тоже, мы её пристреляли, причём без примкнутого штыка, и используем для провокаций (ведём бошкаприцельный огонь). Всё остальное тоже не отдам, лишнего у нас ничего нет, только запасное, плюс обменный и подарочный фонд из трофеев и махорки. Курить я бросаю, отучаю от этого дела и остальных заядлых дымоглотателей, в разведке это не есть хорошо, но табак на довольствие получаем на всех, потому и образовался излишек. Меняем его на глюкозу и другой балабас.

— Здравия желаю, товарищ старшина. Командир отделения разведки старший сержант Доможиров. — Представляюсь я первым, мазнув взглядом по петлицам с пилой на воротнике комсоставовской шинели нынешнего старшины.

— Здравствуй, сержант! — первым протягивает он руку. — Давненько не виделись.

— Саид? — узнаю я его. — А ты как здесь оказался? — от неожиданности говорю я первое, что пришло в голову.

— Старшина Саидов. — Поправляет меня опер. — Заходи, гостем будешь. — Открывает он дверь в свою землянку-каптёрку.

Захожу в закрома, оглядываясь по сторонам, здесь я ещё не был, хотя барахло меня не интересует. Нужно продумать, как довести до собеседника информацию из будущего о немецком наступлении так, чтобы самому не спалиться, и в тоже время напугать до усери. Время ещё есть, за полмесяца можно много чего успеть, особенно если пнут сверху, снизу до командования хрен допинаешься, нога устанет и заболит.

— Чаю? — предлагает гостеприимный хозяин,