Александр Плетнёв - Эпохи холст заиндевелый - мазком багровой кисти…

И, кстати, царь Николай, подчитав о делишках своей родни, по определению негативно относящийся ко всякому "тёмному денежному шельмовству", вообще хотел исключить общение…, с тем же Алексей Александровичем. Но Ширинкин посоветовал "показать ма #769; лое, чтобы нос в бо #769; льшее не совали, тем самым не навредив ненароком. Никаких потомков из будущего! Лишь американцы с Аляски".

"Прав Евгений Никифорович, — согласился Дубасов, взглянув на переговаривающихся меж собой князей, — трудно будет государю охолостить и приручить этих великих прихлебателей".

Короткая пауза закончилась, и Фёдор Васильевич продолжил, стараясь сохранить бесстрастность…, когда зачитывая непосредственно из доклада Рожественского, когда внося пояснения "от себя" для большей ясности:

— После ухода английского крейсера, в 18:00 к эскадре Рожественского подошёл американский ледокол….

— Какое у него водоизмещение? — Бесцеремонным авторитетом перебил генерал-адмирал.

Опустив голову к бумагам, чтобы скрыть гримасу раздражения, Дубасов быстро взял себя в руки:

— Точные характеристики у нас отсутствуют. Но заверяю, по возможностям, "Ермака" обойдёт вдвое. Позволите продолжить? — Быстрый взгляд в сторону императора, — так вот. Посчитав, что с такими неисправностями судно в дальнейшем будет лишь обузой, Зиновий Петрович приказал Фельману отправляться обратно.

"Американец" вывел "Ермак" на открытую воду. Затем вернулся, обколол лёд вокруг кораблей и судов. Стал во главе….

— Позвольте! — Снова пробасил Алексей Александрович, — упоминалось, что ночью там опускаются туманы. Не опасна ли проводка при условиях плохой видимости?

"Вот же привязался…, знаток севера…", — мысленно выругался Дубасов. Вслух же, деланно оглядел роскошный кабинет:

— Отсюда не могу судить. Они же, решают там по обстановке….

Думаю, что у Рожественского были причины торопиться. Американцы эти…, деньги умеют считать. Как только их ледокол взялся за проводку, плата по контракту — посуточная. И немаленькая плата. Однако тут вы угадали…, с туманом.

Дубасов намерено опустил в обращении титул князя. И понял, с чего такое пристрастие со стороны генерал-адмирала — тот хочет показаться обиженным, дескать "его вот только сейчас подключили к делу". И придирается…, и злится в довесок. И выпячивает перед государем свою компетентность, показывая "опыт и ум".

"Воно как! Только я сказал, что он "угадал", так сразу, словно индюк надулся, бороду распушил и на императора косится — заметил ли?! Знал бы ты всю подоплёку…, ваше высочество".

— Читайте дальше, Фёдор Васильевич, — подал голос, с виду совсем равнодушный император. Однако складки на лбу и брови, говорили что государь явно не в духе.

— Спустя три часа после захода солнца туман неожиданно уплотнился, до нулевой видимости. Прожекторы давали лишь белую засветку. Корма впередиидущего мателота едва угадывалась. Сигнальные огни буквально размывались в белой мути. Управлять караваном только по телеграфу было чревато столкновением, и Рожественский запросил ледокол приостановить движение. Приказал по эскадре застопорить ход.

Тут Зиновий Петрович отмечается, что "туман был словно белое марево, подсвеченное полярным сиянием, но видимость от этого была только хуже".

М-мда….

А спустя час с небольшим туман развеяло, однако ледокола впереди не оказалось. На ратьеры и попытки связаться по "беспроводному" он не отвечал.

— То есть как? — Возмущённо не утерпел генерал-адмирал.

— Рожественский пишет…, вот дословно — "исчез"! — Дубасов мрачно прокашлялся, снова отводя взгляд, — более того, с приходом рассвета "американца" в обозримом пространстве не обнаружилось. На запросы по радио он по-прежнему не отвечал. Благо "Ермак" оставался у Карских ворот и не вышел из зоны покрытия сигнала "искровой" связи с флагмана. Именно поэтому сейчас мы имеем возможность читать отчёт вице-адмирала Рожественского. Вот так вот, господа.

Повисла долгая тишина! В которою часто упоминают 'пролетающую зудом муху'. Но мухи не было — за чистотой и порядком во дворце следили добросовестно.

На самом деле она, тишина, немного шуршала бумагами — Дубасов, похрустывала костяшками пальцев — Авелан, скрипела стулом под массивным телом — генерал-адмирал.

Все ждали, что что-то скажет император, но тот молчал, хмурился, скорей даже как-то отстранённо. Немного сутулясь.

Пока почти едва ли не выкрикнул в своём образе князь Алексей Александрович:

— Но ведь это…. Это же происки врагов! Завели эскадру чёрту на кулички! И удрали. Бросив! Это преступно, неслыханно! Что же вы….

И замолчал, задохнувшись в негодовании, не находя слов.

А тишина упивалась… немой сценой.

История, история…. Хоженая, изъезженная, выстраданная, пережитая.

Примерно в 1616 по 1620 годы царь Михаил Фёдорович под страхом смертной казни запрещает торговым людям ходить морским путём из Архангельска до Мангазеи.*

Сделано это было, дабы оградить регион от проникновения голландских и английских купцов.*(Мангазея — первый русский заполярный город. Находился на территории нынешнего Ямало-Ненецкого автономного округа.)

В 1648 году Семён Дежнёв открывает пролив между Чукоткой и Аляской.

Первая Камчатская экспедиция, продлившаяся с декабря 1724 года по 1729, подтверждает наличие пролива между Азией и Америкой.

Затем, во второй четверти XVII века следует Великая Северная экспедиция — целая череда исследований вдоль арктического побережья Сибири, Северной Америки и Японии.

В 1874 и 1875 годах совершаются плавания от Норвегии до острова Диксон Енисейского залива, из Лондона в Тобольск через Карское море.

И только в 1914 — 1915 годах, за две навигации, на ледокольных пароходах "Таймыр" и "Вайгач" гидрографическая экспедиция под руководством Бориса Вилькицкого совершила первое сквозное плавание с востока на запад.