Последний довод Маранцано - Наиль Эдуардович Выборнов
— Но…
— Хватит, — прервал я его.
Я понял, что заигрался. Надо осторожнее с такими вещами быть, иначе меня рано или поздно просто убьют, как человека, который слишком много знает.
Проблема только в том… А как мне тогда строить бизнес? Если уж я планирую стать выше деревьев и гор, то нужно активно пользоваться теми знаниями, которые мне дала прошлая жизнь. А это не так уж и просто.
— Я пойду, — сказал я. — Он четыре раза пытался убить меня. Сейчас он убил людей, которые работали на меня. Он отобрал мои фабрики, он выставил нам безумный счет, он нарушил перемирие. Я не собираюсь сидеть у телефона и гадать — получилось или нет, не собираюсь ждать новостей по радио. Я буду там.
Мы немного помолчали, после чего Фрэнк сказал:
— Он все равно пойдет, Мей. Мы ведь оба это знаем.
— Но если что-то пойдет не так… — сказал Лански.
— Все пойдет как надо, — отрезал я.
— А ты откуда об этом знаешь? Тоже Дева Мария сказала?
— Нет, — я покачал головой. — Об этом она ничего не говорила, и о Массерии тоже. Но я все равно иду.
— Хорошо, мать твою, — сказал Лански. — Но ты не пойдешь первым. Ты войдешь в середине группы, и как только парни сделают дело, уйдешь первым.
— Договорились.
— Это не обсуждается, Чарли, — Мей, похоже, закипел.
— Договорились, — повторил я. — Я не собираюсь лезть на рожон. Но мне надо видеть, как он, мать его, сдохнет.
Он наконец кивнул и замолчал.
— Форму достанешь? — спросил я.
— Конечно, — кивнул Лански. — Ее же в обычные прачечные стирать возят, там возьмем. Как закончим с делом, вернем обратно, вот и все. Куча прачечных платят нам долю, никто ничего не скажет.
— Хорошо, — кивнул я. — Хорошо. Так что в это воскресенье. Фрэнк, вся организация на тебе. Пусть заедут за мной, когда будут готовы, и двинем прямо в офис. И учти, Фрэнк, если они решат забыть меня подобрать…
— Мы это уже обсудили, — проговорил Костелло. — Ты — босс, тебе решать.
Мы поговорили еще немного, обсудили детали, а потом парни ушли. Я наконец-то открыл пакет, в котором помимо хот-дога оказалась и бутылка рутбира. Странно, похоже Лански решил, что раз я принес в тот раз рутбир, значит полюбил его. А это, в общем-то, не так.
Но разговор с ним, конечно, был трудный. Ладно хоть он не догадывается, что в голове Лаки появилась совсем другая личность. Слившись с ним, на самом деле, потому что меня иногда начинает заносить, как и любого горячего итальянца. А еще я перехватил все его навыки и знания. Хорошо хоть мыслей этого бандита у меня в голове не возникает.
В тишине сидеть мне больше не хотелось, так что я поднялся и двинулся к радио. Включил приемник, благо он был уже настроен на нужную волну. И попал на выпуск новостей. Вступление я пропустил, пока ел, так что принялся слушать.
— В бейсболе сегодня творилась настоящая сенсация! — проговорил голос. — «Нью-Йорк Янкиз» в двойном матче против «Филадельфии Атлетикс» установили настоящий рекорд. В первой игре «Янкиз» победили со счетом 10:1. Бэйб Рут поразил две базы, а во второй игре еще одну. Но настоящий герой — Лу Гериг: он отправил три мяча за ограждение, включая гранд-слэм. «Янкиз» разгромили соперника 20:13. Болельщики на трибунах не могли поверить своим глазам — четырнадцать хоум-ранов за один день. Это был день настоящих героев бейсбола.
Я вернулся, открыл бутылку о край дивана и принялся за еду. Вкусно было, да только вот проблема — принес Мей всего два хот-дога, а это как бы на один раз покушать. А выходить мне нельзя.
Но ничего, позвоню тому же Винни, и пусть принесет мне немного еды. А заодно и поговорить будет с кем. Ему эта квартира уже привычна, он тут достаточно много времени провел.
Я запил кусок хот-дога рутбиром. А диктор уже говорил о другом:
— А теперь о строительстве в нашем великом городе. Строительство «Крайслер Билдинг» на Лексингтон-авеню почти завершено. Уже на следующей неделе, двадцать седьмого мая, состоится официальное открытие самого высокого здания в мире. Его шпиль уже сейчас гордо возносится над Манхэттеном, символизируя прогресс и мощь Америки. Соперничество небоскребов продолжается, и Нью-Йорк снова подтверждает свое лидерство. Жители города с нетерпением ждут этого события.
Да. Достроили, значит, уже. Город растет, развивается, однако. И скоро мы будем владеть им, если все пройдет хорошо.
Голос стал суше, продолжил:
— Но есть и тревожные новости. По данным доктора Ф. Л. Хоффмана из компании «Пруденшл Иншуранс», в 1929 году в американских городах зафиксирован новый рекорд самоубийств за последнее десятилетие. Общий уровень достиг восемнадцати на сто тысяч населения, против двенадцати целых и трех десятых в тысяча девятьсот двадцатом году. Отмечается рост количества прыжков с высоты. Специалисты связывают часть увеличения с последствиями краха на фондовой бирже в прошлом октябре. Особенно высоки цифры на тихоокеанском побережье.
Биржа рухнула у нас, на берегу Атлантики, а убивают себя на другой стороне Америки. Ну и черт с ними, в мире нет никого более жалкого, чем самоубийцы. И нет греха страшнее — потому что это единственный грех, в котором нельзя покаяться.
Заиграла музыка, я доел свой то ли завтрак, то ли обед и откинулся на спинку дивана, попивая рутбир. Уже в воскресенье, еще немного осталось.
Глава 19
В половине первого раздался стук в дверь. Я поднялся, взял с тумбочки пистолет, спрятав руку с ним за спину. Вроде бы было понимание, что никто чужой прийти не должен, потому что об этой квартире знали только самые доверенные люди, из тех, кто никогда не предаст. Но все равно я волновался, как ни крути.
Цепочку я скидывать не стал, просто приоткрыл дверь и увидел на пороге Бенни, уже в форме. Он стоял там с большим бумажным свертком под мышкой и с тем выражением лица, когда ему предстояло сделать большое дело. Багси был возбужден и доволен, ему нравилось то, что нам предстоит. Да и в целом ему нравилось убивать, пусть я и не знаю, почему. Но чужая душа — потемки.
