Вожатый из 90-х - 2 - Валерий Александрович Гуров
— При чём здесь Кирилл? — всё же спросил Федя, хотя уже понимал.
— При том, что его только что поставили над нами обоими. Ты хочешь, чтобы завтра синими командовал он, а ты рядом улыбался и объяснял, что это командная поддержка? Тогда беги к директору прямо сейчас.
Танечка испуганно посмотрела на Федю. Федя смотрел в сторону, на скучную табличку с планом эвакуации.
— Давай-ка, дружок, не дури и рассказывай, что происходит, — сказал я, убрав руку с его плеча.
— Ладно…
И Федя, то краснея, то бледнея, начал рассказывать. Выяснилось любопытное. Федя, как товарищ, до недавних пор убеждённый в своей хитрожопости и исключительности, сам себе наступил на мозоль. Он знал, что пацаны — вон те трое синих с видео — должны были приехать с утра в лагерь. Но вместо того чтобы встретить пацанов, Федя, как ему казалось, разработал гениальный план. Понимая, что утренний выбор им проигран, куратор решил задержать приезд пацанов. И велел им «попить кофейка» и «почилить в каком-нибудь ТЦ».
Сделано это было по совету Леночки для того, чтобы подвесить результаты утреннего выбора. Ну а после утверждения у директора аннуляции голосования Федя должен был съездить за пацанами, обработать их как следует, бесплатно покормив гамбургерами. Те, вернувшись в лагерь, должны были проголосовать за Федю. Отличная многоходовочка на первый взгляд, вот только сработала через одно место.
А Леночка, конечно, тот ещё серый кардинал…
Ну а закончилась их многоходовка тем, что пацаны, как это часто бывает в их возрасте, на ровном месте вляпались в какие-то неприятности.
Честно? Я мог воспользоваться ситуацией, умыть руки и наблюдать со стороны за тем, как Федя идёт ко дну. А вместе с ним и Леночка. Мог бы. Но делать этого всё-таки не стал. Синеглазка и куратор синих были нехорошими людьми, но людьми всё-таки своими. В отличие от Кирилла, в котором я видел куда большую угрозу.
Рассказав, что произошло, Федя ожидал мой вердикт. Конечно, отношения между нами за эти несколько минут не улучшились. Но по физиономии куратора я видел, что он не прочь свалить весь этот бардак на мою голову.
— А ты зачем спрашиваешь… — с надеждой спросил у меня Федя.
Я не ответил, повернулся к Танечке.
— Танюш, видео ещё раз покажи.
Танечка нервно провела пальцем по экрану телефона.
— Роман Михайлович, я правда не знаю, что там. Я увидела видео и сразу побежала. Там вроде геометка была. Торговый центр какой-то. Парковка. Я не успела… — начала она тарахтеть по второму кругу.
— Спокойно, Таня, — оборвал я. — Сейчас коротко отвечаешь. Когда видео выложили?
— Рано утром. Там время было, но я растерялась…
Я коротко кивнул, понимая, что с момента публикации этих кадров прошло время.
— Как видео появилось у тебя?
— Так наши ребята прислали… из Фединых.
Ясно всё. Среди синих уже были в курсе происходящего, поэтому медлить здесь было нельзя.
Федя пытался успокоиться, массируя пальцами виски. Танечка стояла рядом, виноватая и испуганная. Я видел, что она сейчас готова начать оправдываться. Этого добра нам только не хватало.
— Таня, — сказал я, — ты сейчас успокаиваешься и делаешь одну вещь: если приходит новое видео или какое-то сообщение от мальчиков — сразу мне. Поняла?
Она отрывисто кивнула.
— Да.
— Беги к синим, посматривай одним глазком, чтобы они не натворили глупостей.
Танечка, ничего не уточняя, бросилась к синим почти бегом. Сейчас от неё было мало толку, но это даже к лучшему.
Когда Таня скрылась за поворотом, я повернулся к Феде.
— Теперь ты, Федь.
Он напрягся всем телом. Мокрая олимпийка липла к плечам, волосы у виска подсохли и торчали смешным пучком. Жалкий вид был у товарища. Но жалкий ещё не значит бесполезный.
— Что я?
— Сейчас внимательно слушаешь и не перебиваешь. Это тяжело, понимаю. Но ты справишься.
Федя сжал губы до узких полосок. Обида вспыхнула в глазах сразу. Только поверх обиды уже лежал страх. Хороший, рабочий такой страх. Такой обычно учил думать куда быстрее, чем все курсы повышения квалификации вместе взятые.
— Повторю, если ты сейчас побежишь к Олегу Дмитриевичу, — начал я, — он тебя съест первым. Сейчас у тебя три пропавших синих и ноль контроля. Ты принесёшь это директору сырым, и Олежик сразу поставит подпись, что Федя потерял группу.
Он выглянул из-за угла и посмотрел на дверь кабинета, громко сглотнув.
— А Кирилл, — продолжил я, — возьмёт быка за рога очень красиво. Он скажет, что ситуация требует внешнего управления, объективного контроля и снижения личного влияния кураторов. Тебя отодвинут от синих. Меня привяжут к расписанию. Пацанов заберут в чужую игру.
Федя молчал. Я говорил правду, от которой нельзя было отмахнуться просто так, и куратор это понимал. До этого он боялся директора. Теперь начал понимать, что директор ещё не самый неприятный человек в здании.
— Ты думаешь, Кирилл…
— Я не думаю. Я смотрю. Его только что поставили над пейнтболом, инструктажами и подготовкой. Ему нужен повод расширить власть. Ты сейчас этот повод несёшь ему в руках, как букет невесты. Ещё ленточку повяжи.
Федя медленно провёл рукавом по лицу. Мокрый рукав оставил на щеке тёмную полосу.
— Но… что делать?
— Я хочу, чтобы ты перестал изображать честного идиота. Пропажа уже есть. Вопрос в том, кто первым закроет проблему. Мы или Кирилл.
Федя аж опешил.
— Мы⁈
— Да. Неприятно звучит, я тебя понимаю.
Федя криво усмехнулся, но тут же погас. Смеяться ему было рано. Ему вообще сейчас полагалось молиться, бегать и приносить пользу.
— Так…
— Смотри расклад. Ты мне нужен как вход к синим. Они твои, даже если сейчас половина делает вид, что сама по себе. Ты знаешь, кто с кем дружит, что и кому пишет, как врёт. Я тебе нужен, потому что ты не умеешь разговаривать с людьми, которые ставят пацанов на деньги. Ты начнёшь им объяснять личные границы, а они за это время заберут у тебя ботинки. Нравится перспектива?
Федя энергично захлопал ресницами. Судя по тому, что он
