Регрессор №15 (Условный финал) - Максим Арх

и нам вновь придётся изменить всю мировую историю!

Люди захлопали в ладоши и стали обнимать друг друга, ликуя от радости. Мне тоже было приятно осознавать, что всё у меня идёт по плану. И хотя лично у Васина, видеомонтажёров, работников компьютерного цеха и звукорежиссёров работа только начиналась, всё равно приятно было думать, что мы вышли на финишную прямую и фильму теперь уж точно быть!

Глава 25

Долгожданная премьера

Я сидел в монтажной, уставившись на монтажный стол. Щёлканье склеек стало для меня уже почти колыбельной — я столько времени проводил здесь, что, наверное, даже стал пахнуть ацетоном, как сама монтажная.

— Ну что, товарищ режиссёр, — спросил Лёва, наш монтажёр, худощавый парень в вельветовом пиджаке, — очередной дубль режем?

— Очередной, — вздохнул я и взял ножницы. — Но этот уже точно последний.

Картина складывалась по кусочкам, словно огромный паззл. На студию свалили километры плёнки — все дубли, все планы, всё подряд. Теперь наша задача была из этого хаоса собрать стройный фильм. Я наизусть знал, где наш «советский Терминатор» — «Железный Юрий» — моргнул не в такт, а где Катя так натурально выругалась в порыве отчаяния, что цензура бы даже с нашим зелёным светом на всё не простила бы.

— Так, — я хлопал по столу и говорил, — вот это оставляем, это выкидываем, это под вопросом, оставляем на всякий случай, а здесь склейка.

Лёва кивал и ловко резал плёнку, соединяя её концы клеем, который так вонял, что у меня иногда кружилась голова. Мы шутили, что если так пойдёт дальше, то мы оба надышимся и снимем «Терминатора-3» уже в стиле сюрреализма Сальвадора Дали.

Когда картина, наконец, приобрела более-менее связный вид, пришло время озвучки.

— Ну вот, теперь будет веселее, — сказал я, входя в звукозаписывающую студию. — Где наш киборг?

Юрий Петрович был уже в студии.

— Не переживайте, — сказал я ему. — Говорить вам много, как вы понимаете, не придётся. Вы уже при съёмке сделали для фильма практически всё, что нужно. Сейчас же нам предстоит записать только несколько ключевых фраз. И в первую очередь — «Я вернусь».

— Это я помню, — кивнул силач, держа в огромных руках сценарий, и предложил: — А может быть, немного изменить и мне произнести что-то вроде: «Я приду вновь»?

— Нет! — я аж подпрыгнул. — Должно звучать кратко, но так, чтобы мурашки по коже бегали! «Я вернусь» — и точка! Так было, так есть и так будет.

Тот спорить не стал и с первого же дубля выдал именно то, что нужно и как нужно: ровно, хладнокровно и с металлическим оттенком.

— Вот! — показал я рукой на магнитофон звукозаписи. — Вот это и оставляем!

Следом пришла Катя, и тут звукорежиссёр схватился за голову. Она орала в микрофон так, что стрелка на пульте зашкаливала.

— Котёнок, ну не кричи ты! — засмеялся я, показывая, что нужно вновь переписать дубль. — Это не рынок и не соседка по подъезду, которая ремонт третий год делает и перфоратор с утра и до ночи не выключает. Твоя героиня хоть и мужественная, но далеко не горлопанка. Говори спокойно и уверенно.

— Саша, но я не кричу! Я играю! — обиделась она.

— Вот и играй, только на два тона тише, а то у нас магнитофон расплавится. Я, конечно, понимаю, что у тебя это уже профессиональное, ибо ты на сцене уже привыкла петь, раскрыв на всю катушку диафрагму, но всё же постарайся уменьшить громкость. Готова? Мотор! Э-э, в смысле — пишем!

Так как музыку из фильма я прекрасно помнил, с её записью почти не возникло никаких трудностей. Занимались ей до глубокой ночи. Сначала барабаны — мощные, ритмичные, как грохот танков. Потом гитары на перегрузке — зловещие аккорды, от которых пробегал мороз по коже. Потом синтезаторы. Саундтрек был точной копией фильма оригинала. Прослушав его, посчитал, что он более чем достаточен и никаких новых композиций решил не вставлять.

Звукорежиссура была отдельной песней. Мы с инженерами сводили шумы, подкладывали звуки шагов, выстрелов, визг тормозов. Происходила полная переозвучка всего фильма.

— Слушай, — сказал я звукачу, — а давай, когда киборг выходит из огня, поставим звук паровозного гудка?

— Но это же не поезд, а огонь, — возразил инженер.

— Зато страшно будет! Страшно и громко! — отрезал я и скомандовал. — Короче, ищи этот звук, и наложим! А там видно будет.

Мы сидели над фильмом днями и ночами, пока, наконец, не сложили его воедино.

И вот однажды утром, в который уж раз отсмотрев картину целиком, я понял: всё — фильм готов.

— Ну что, товарищи, — сказал я себе, глядя на погасший монитор, — задание партии выполнено.

Немедля дал распоряжение, и мы в копировальном цехе сделали десять копий. Подошедшие Лебедев и Кравцов тут же настояли, чтобы каждая бобина получила надпись «СОВ. СЕКРЕТНО» и отныне имела соответствующее грифу отношение к себе.

Возражать не стал и, оставив коллег заниматься засекречиванием, поднялся к себе в кабинет, взял трубку телефона и набрал нужный номер.

— Алло, — раздался строгий голос на том конце провода.

— Товарищ Суслов? — я автоматически выпрямился. — Докладываю: фильм про робота-убийцу готов.

— Э-э, — растерянно произнесли в трубке. А потом, вероятно, вспомнив, кто звонит и о чём вообще идёт речь, собравшись с мыслями, уточнили: — Что, полностью?

— Да.

— Но, Васин! — воскликнули на том конце провода. — Прошло же меньше недели! Ты что, за неделю снял тот фильм, о котором мы говорили многие месяцы⁈

— Понимаю, что долго, но спецэффекты заняли много времени. А так бы, думаю, дня на два бы раньше закончили, — виновато пояснил я.

В трубке чуть помолчали, а потом сказали:

— Тогда так, бери копию и езжай на Старую площадь. Посмотрим, что там у тебя получилось.

Я положил трубку и, посмотрев на телефон, стал ждать.

Минута… другая… третья… пятая…

Аппарат молчал.

— Ну почему же так получается? Почему никто не звонит⁈ — совершенно расстроившись, громко вскрикнул я.

И тут произошло чудо!

Раздалась долгожданная трель.

Я подождал ещё пару секунд и, сняв трубку, сказал:

— У аппарата.

— Товарищ Васин, — произнесла секретарша, — вам звонят из Министерства культуры и из МИД. Соединить?

— Нет! — ответил я и