Пресвитерианцы. Первый поход - Василий Кленин

Арита! — улыбнулся он уже ниппонцу. — Сильно помог ты мне! Но вот свербит во мне еще одна мыслишка. Я многого не знаю и могу ошибиться… Оцени ты ее тоже и скажи мне: прав я или наговариваю? Поставил я себя на место Хисасе Мацуура и подумал: а зачем ему с нами в союз вступать? Вот смотри: какие-то пришлые чосонцы захватывают Аябэ, вырезают всех людей Сибукавы. А у Хисасе уже войско собрано и стоит наготове. Врывается он в разрушенный замок, добивает чосонцев — и уже потом дарит Аябэ благородному Мицусаде Сёни. Не как захватчик, не как враг родичей сёгуна, а как спаситель и освободитель. Может быть так?

Гото Арита где стоял, там и застыл. Гвануку показалось на миг, что жизнь ушла из тела самурая.

— Проклятье… Клянусь тебе, генерал! Не видать мне следующего перерождения, если я вру: я не знал об этом ничего! Но… Но это очень похоже на правду. Настолько похоже, что кажется, будто ты подслушал их планы…

Арита странно посмотрел на Ли Чжонму.

— Если я когда-нибудь еще раз посмеюсь над твоей мудростью, генерал — смело плюнь мне в лицо.

Дальше дар речи потерял Гванук: ибо главнокомандующий тут же взял и плюнул в ниппонца.

— Это тебе за прошлый раз.

И словно что-то щелкнуло внутри самурая. Он весь как-то резко расслабился, рассмеялся чисто и от самого сердца.

— Заслужил… — а потом враз посерьезнел. — Генерал, нам надо отказываться от подлого союза!

— Нет! — Ли Чжонму аж дернулся зажать рот ниппонцу. — Ни от чего не отказываемся! Арита, запомни мой приказ: ничем не выдавать себя; с самураями Садаки вести себя дружески и во всем им потакать.

— Но как же? Они же хотят нас предать и уничтожить!

— Верно. Но мы знаем их план. А они не знают, что мы знаем. Понимаешь? Зная план врага, мы сможем повернуть всё в свою пользу.

— Как⁈ — Арита явно стоял перед глухой стеной и не видел в ней прохода.

— Не знаю еще, друг мой самурай. Подумать надо. Но уж обещанный рис мы с них точно возьмем!

Это Гото понял. Улыбнулся, поклонился, пообещал любить самураев Садаки, как родных братьев и ушел. А Ли Чжонму подозвал к себе Гванука.

— Ты в ближайшее время побудь вместе с Аритой. Придумай что-нибудь, О, не мне тебя учить. Похоже, тот стержень, на котором он жил и стоял — сегодня окончательно сломался. Пока что-то новое вырастет — от него всякого можно ожидать. Нельзя оставлять его одного надолго.

Глава 25

Полдня уговаривали одного из садакиных самураев помочь провести разведку. Тот злился от одной мысли, что чужаки-чосонцы обрядятся в ниппонские одежды, шпионами пойдут по землям империи. А он — благородный воин из высокого дома — будет им помогать.

— Твой господин хочет, чтобы мы взяли Аябэ, — уже зло процедил Ли Чжонму. — Мне так и передать Хисасе, что ты не желал этому помогать?

Ниппонец смирился. Неожиданно для всех генерал предложил возглавить группу Хван Сану.

— Ты человек благородный, начитанный, — совершенно серьезно заявил главнокомандующий. — Думаю, ты лучше всех подметишь все важные детали и передашь их мне.

Хвана и еще пятерых гвардейцев генерала обрядили в одеяния ямабуси (это были те грозные воины с нагинатами, что едва не захватили рыбацкую деревню — и только пуш-ка смогла их остановить), дали всем лошадей и пожелали удачи в разведке. Самурай сказал, что на рысях за три до Аябэ и обратно точно можно обернуться.

Дождаться их возвращенияне удалось — надо было ехать к морю. Ли Чжонму решил отправиться туда сам. С собой взял конную гвардию, две роты Головорезов, всех Дубовых (всё равно они без своего полковника бездельничали) и часть моряков. Конечно, Мацуура обещали привезти на кораблях и носильщиков, но лучше иметь побольше рабочих рук. Дорога оказалась спокойной, люди битого Акизуки если и следили за чосонцами, то на глаза не показывались.

Еще один самурай Садаки умело вывел отряд к укромной бухточке: практически щели между невысокими скалами, куда больше двух средних кораблей не запихать. А больше и не ожидалось. Море опять оказалось неспокойным. Не буря, но чувствовалась мощь, что вздымалась со дна. Волны отвешивали крепкие пощечины скалам, как бы, говоря: пусть пройдут тысячи лет, но мы вас снесем.

Ну, хоть, дождя не было. Командиры и самурай из дома Мацуура забрались на небольшой утес и тревожно вглядывались в черно-серое море. Ниппонец заметил корабли первым. Они шли не вдоль берега, а почти на пределе видимости: то ли у берега была слишком высокая волна, то ли избегали лишних глаз. Капитаны там явно опытные — они безошибочно заметили условное место и начали поворот к берегу. Как раз в это время опытный на море Белый Куй прищурился и спросил ниппонца:

— А вон те тоже ваши?

Все (а особенно самурай) в тревоге уставились на море. И тоже рассмотрели, как из-за крохотных островков — скорее, даже торчащих из воды скал — появились еще суда.

— Три… Четыре… Пять… — отсчитывал Куй, а самурай мрачно покачал головой.

— Вокоу… — прошелестело в толпе.

Корабли пиратов были без парусов и двигались за счет многочисленных весел. Они находились далеко, но и мацууровским судам до берега оставалось прилично. Кто кого опередит? Капитаны мирных сэкибунэ, полные зерна и носильщиков, совершенно не желали принимать бой. Их экипажи изо всех сил гребли к берегу… а потом вдруг стали разворачиваться.

— Э! Куда они? — возмутился Ли Чжонму.

— Кажется, боятся идти к берегу, — вздохнул ниппонец. — Боятся, что их в узком заливчике перебьют пираты.

— Но мы же их легко защитим!

— Капитаны не знают это наверняка. А корабль капитану дороже всего.

— Проклятье!

Вокоу раскинулись широкой дугой и стали преследовать сэкибунэ, как стая волков — оленей. Нехватка парусов им сильно мешала, но весел пиратам хватало.

— Подождите… — Белый Куй резко подался вперед, вскочил на валун. — Это наши корабли! Наши целые корабли!

Моряки, услышав это, заорали от радости. Остальные чосонцы тоже повеселели.

— Куй, ты уверен? — уточнил генерал.

— Теперь точно, сиятельный! — с широкой улыбкой на лице обернулся Куй. — Вон, ближний, у которого обе мачты сломаны — это паноксон Старого Пака, я его отлично знаю!

Теперь уже все чосонцы кинулись к берегу, крича и