Шофер. Назад в СССР. Том 3 - Артём Март

На самом деле сказал я это в надежде, что Микитка уйдет. Неудобно будет, если сейчас Щегловский подкатит, а я тут с Микиткой болтаю.

— Подожди, Игорь, — позвал вдруг он.

— М-м-м?

— Разваленная пекарня, в центре. В девять вечера.

— Что? — Не понял я.

Глава 29

Микитка сразу не ответил на мой вопрос. Вид у него стал очень растерянный и испуганный. Потом он все же решился заговорить и повторил:

— Разваленная пекарня в центре. В девять вечера. Так мне было велено тебе передать.

Пока Микитка молчал, я понял, что вот он, посланец от Щеглова. Никита-Никита… Хороший наивный паренек. Ведомый малоопытный мальчишка, который так легко попал под чужое нехорошее влияние…

— Зачем это все тебе? — Спросил я.

Ничего не сказав, он отвел вбок глаза. Замялся.

— Мне не велено было с тобой ни о чем разговаривать, Игорь.

Понимал я, какая теперь Микитку ждала судьба. Сейчас, в этот самый момент, Караев глядел за мной откуда-то из тени. Видел я, как его неприметная машина прокатилась по улице и стала в темноте, загороженная от фонарного света раскидистыми ореховыми деревьями.

Еще до ночи будет Микитка сидеть в наручниках в местном отделении милиции.

— М-да… Ну конечно, Микитка, — я вздохнул. — Тебе не велели. Но вот что я тебе хочу сказать.

— Что?

— Ты ж с матерью живешь? Один у нее?

— Ну да, — Микиткины глаза удивленно расширились. — А что такое?

— Сделай чистосердечное. Тогда, может, отделаешься условным сроком. Не заберут тебя в тюрьму и сможешь дальше за мамой смотреть.

Тут же в глазах парня разгорелся страх. Он стал озираться, отступил на шаг.

— О чем это ты, Игорь? — Спросил он громким шёпотом.

— Эх… Зачем же ты во все это дело полез? Зачем связался со Щегловым? Вот теперь все, кто в гараже, и дальше, в колхозе, с ним повязаны, станут расплачиваться. И ты станешь, — Я замолчал. Как-то досадливо мне стало за Никиту и я поджал от этого губы. — Ну ладно уже. Бывай, Никита. Может, когда свидимся.

Бросив на парня последний взгляд, я зашагал к Белке.

— Стой, Игорь, — вдруг окликнул меня Микитка. Я обернулся.

— М-м-м?

Никита помялся, потоптался с ноги на ногу. Решился подойти и заговорить полушепотом:

— Тут, в гараже, с Щегловым немало людей работают. Придется всех шоферов перетряхивать. Возят они для нашего зампреда незаконные грузы туда-сюда. Щас, конечно, когда армавирское дело началось, притихло все, а так тут много кто с ним.

— Завгар? — Спросил я, нахмурившись.

Микитка отрицательно покачал головой.

— Он не причастный. Лидия Петровна, диспетчер наш. Щеглов через нее… — он замолчал, будто бы не решившись говорить дальше.

— Как же тебя сюда принесло? Как ты во все это грязное дело попал?

Микитка стыдливо упер взгляд в землю. Опустил узковатые плечи.

— Пашка Серый меня сюда заволок. Пообещал, что я так в люди выбьюсь.

— Все он тебе это наврал. Так ты только свою койку на нары променяешь да Щегловский карман набьешь.

— Не виноватый я, — вдруг глянул на меня Микитка блестящими глазами, — я же никому ничего плохого не хотел. Я же никого не грабил, никого не убивал. Знай себе возил туда-сюда стройматериалы. Ну пусть не по колхозным путевкам, а по зампредавским поручениям. Но для меня оно все едино было. А мне надо… У меня мать больная. Инвалидом осталась после войны. Все здоровье оставила за станком, на заводе. А хатка у нас старая, ветхая. Летом там сквозняки или духота, а зимой сырость. Очень это худо для маминого здоровья… А Щеглов мне обещал стройматериалы: кирпич, цемент, шифер. Так просто все это не достать, а у меня бы было! Я мечтаю уже давно хуту обложить, чтобы как у нормальных людей стало, чтобы мамино здоровье поправилось…

Микитка оправдывался тихо и торопливо. Хотел, будто, стать в моих глазах невиновным. А может, сам себя убедить, что делал правильные, в общем-то вещи.

— Понимаю я тебя, Микитка, — остановил я его речь, хотя он все еще продолжал растерянно что-то бормотать. — Да только те стройматериалы ты, выходит, у простого народа воровал. Воровал у тех, кто их делал для таких же простых людей. Пусть ты это по незнанию, но незнание это от ответственности не освобождает.

— Мамка… Мамка ж без меня никак не смогет, — с мольбою посмотрел на меня Микитка.

— Я тебе уже сказал, что тебе делать надобно. Бывай, Никита.

* * *

Микитка шел домой по Ленина. Жил он не так далеко от гаража и уже давно привык ходить туда и обратно пешком. Вот только сегодня в дороге его сопровождал настоящий страх.

Привычным делом он топал по обочине, и каждая машина, что гнала сзади или шла ему навстречу, заставляла нутро Микитки вздрагивать. Микитку мучили слова, сказанные Землицыным. Значит, сегодня что-то будет?

Микитка слишком боялся приближаться к таким серьезным делам и не решился доложить Щеглову, что Игорь что-то знает. Не решился он и бежать от милицейского преследования. Разве можно просто так взять и бросить маму, как это сделал Пашка Серый? Оставалось ему только вздрагивать каждой машине и ждать, что вот-вот за ним приедут. А приедут ли? Микитка не знал. В глубине его души теплелась надежда, что Землицын над ним пошутил. Что все это его жестокий юмор. Хотя жестокости Никита за Землицыным никогда и не замечал.

Было в душе и другое чувство — жажда. Страшная жажда к тому, чтобы все уже, наконец, закончилось, чтобы душевные переживания, к которым Микитка был совершенно непривычный, в миг прекратились грубой милицейской рукою.

— Пусть уже просто схватют и вся недолга, — проговорил он тихо себе под нос. — Нету мочи терпеть…

Улица Ленина горела теплым светом уличных фонарей. Угнездившись на столбах электропередач, направили они свои яркие лица вниз, к остывшему от августовского солнца асфальту.

На следующем перекрестке Микитке нужно было направо. Он уже видел, как остов старого, светящегося в темноте побелкой электростолба, торчал у дороги, отмечая нужный поворот.

Сзади зашуршали шины автомобиля. Микитка почему-то обернулся, зажмурился. В глаза бил свет фар. Когда свет отхлынул и Никита проморгала, то увидел, что машина эта оказалась стареньким жигуленком. Автомобиль остановился рядом с Никитой, у того аж сердце екнуло.

«Ну вот