Ревизор: возвращение в СССР 58 - Серж Винтеркей
А дальше славная драка развернулась, в которой и актеры тоже смогли с удовольствием поучаствовать. И американцы вскоре сильно пожалели, что они все это затеяли. Потому что русских вместе с цыганами вступить в бой прибежало гораздо больше, чем американцев в этом и в других окрестных кабаках оказалось. А еще и часть европейцев поддержала актеров, которые им только что такие красивые песни пели!
В итоге разгромили янки в пух и в прах. Но, естественно, когда полиция на шум появилась, бежать из порта пришлось очень быстро.
И ясно было, что в ближайшие дни тут больше цыганским актерам появляться не резон. Вряд ли полиция меры предосторожности не примет дополнительные для того, чтобы выловить тех, из-за кого все это столкновение здесь произошло.
Эх, жалко было, конечно, что такая возможность накрылась. Но с другой стороны, хоть что-то да успели уже заработать.
Вернувшись в гостиницу после драки, цыгане, конечно, тут же начали прикидывать, что им теперь делать. Американцев, конечно, было весело бить, но как им теперь быть? У пятерых актеров лица в синяках, а кулаки сбитые почти у всех. А им же на сцену завтра выходить.
Это еще только часть проблемы. У группы же есть формальный глава делегации из Минкульта. Да и переводчики из КГБ непременно по возвращении доложат по инстанции. Еще неизвестно, что хуже – втык по линии Минкульта получить, или по линии КГБ за недостойное советского гражданина поведение за рубежом.
Если их глава делегации из номера выползет, то какой бы он ни был с похмелья, но увидев, что они в таком состоянии, тут же сообразит, что что-то тут не так. Даже если решит, что они просто между собой по пьяни подрались, то в этом тоже нет ничего хорошего. Можно только представить, какой он тогда доклад в Минкульт представит по возвращении. Театр запросто станет невыездным.
Таких серьезных эксцессов труппа себе позволить не могла. Тут же, конечно, стали пытаться уменьшить последствия понесенного ущерба.
Разбитые руки зеленкой мазали, ткань холодную водой смачивали под краном и к синякам и фингалам прикладывали.
Но это все не то. Поможет, конечно, но не так сильно, как если бы сразу можно было лед к фингалам и синякам приложить после драки. Эффект будет гораздо меньше.
Ну ладно. Легли пока спать, в надежде, что к утру пострадавшие актеры получше уже будет выглядеть.
С утра только все хуже стало выглядеть, что с синяками, что с фингалами. Спасительного чуда не произошло. Начали попытаться гримировать фингалы, хотя средств для этого в гостинице было не так и много. Было кое-что, конечно, но, увы, не все, что нужно было бы. Но без грима в коридор выпустишь кого в таком виде, так сразу спалишься.
А ведь этим вечером в театре надо играть. Как на сцену выходить с такими ободранными руками?
Хотя по рукам, конечно, быстро придумали, что можно сделать. Решили перчатки телесного цвета купить. Освещение в гостинице не слишком яркое. Японцы экономят на электричестве. Если близко к сотруднику Минкульта и реквизитору с переводчиками не подходить, то авось и не заметят. А на сцене, когда будут играть, зрители точно не заметят. Там до первого ряда метров шесть-семь, не поймет никто, что у актеров руки в перчатках.
Оценив ситуацию, Алмаз сокрушенно покачал головой.
Ладно, сейчас кого-то из тех, кто в драке не сильно пострадал, пошлют по магазинам искать те самые перчатки телесного цвета. Но что с этими фингалами и синяками на лицах делать? Они были богатые у пятерых артистов, а у двоих по глазу у каждого было таких заплывших, что они практически не открывались. Вот как при помощи обычного грима это можно замаскировать, спрашивается?
Боянов телефон свой, конечно, оставил, но Алмаз не представлял, как он по телефону все это своему руководителю будет рассказывать.
В общем, катастрофа. Вот тебе и подзаработали денег. Одно счастье, что поход за подработком они с Баро согласовали с руководством театра. Так что сами Боянов с Вишневским не должны слишком сильно на них ругаться.
Хотя это тоже не наверняка, учитывая, что Алмаз прекрасно помнил, как они заверяли Боянова с Вишневским, что никаких проблем быть не должно с этими вылазками в портовые кабаки. Мол, их там очень ждут, как родных примут.
В общем, ситуация просто ужасающая.
Боязно, было, конечно, тревожить руководство, но Алмаз понял, что выхода никакого нету, придется ему это сделать, так что пошел к телефону. Ох, и влетит же ему в любом случае. – прекрасно понимал он.
***
Токио , Keio Plaza Hotel
Утром неожиданно, во время завтрака, когда мы подъедали остатки вчерашней еды из ресторана, телефон в номере зазвонил.
Никто из нас не ожидал, что нам кто-то звонить будет, так что посмотрели удивленно друг на друга.
Галие я номер, конечно, оставил, когда звонил в первый день по приезду, так что тут же заволновался, не произошло ли чего-то плохого в Москве. Хоть бы дети не заболели, первая мысль, само собой. Схватил трубку и сразу же слегка успокоился, услышав, что голос мужской.
– Алле, добрый день. – вежливо поздоровались со мной. – Это Алмаз из труппы «Ромэна». Мне бы с Михаилом Алексеевичем срочно переговорить.
– Сейчас трубочку передам, – сказал я, успокоившись.
А вот Боянов успокоенным не выглядел, когда к телефону шел после того, как я его позвал.
Я тут же сообразил, как я за детей только что волновался, так он за артистов своих переживает. Боится, что что-то они там набедокурили. Ну да, артисты, они же такие, как дети бывают. Кто-то даже, помню, говорил мне, что артисты – это не выросшие дети, настолько они постоянно в своих мечтах живут.
Отошел из вежливости от телефона, но Боянов громко разговаривал, да и акустика тут в номере из-за огромных пространств прекраснейшая. В общем, понял я, по периодически раздававшимся фразам Боянова, которые тот крайне недовольным голосом говорил, что какой-то там явно непорядок.
Но Боянов, когда за стол завтракать с нами вернулся, ничего не сказал.
Вишневский посмотрел на него вопросительно, но тот только головой покачал.
Ну да, в принципе, мы
