Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

А земелькой можно при желании и отдельно стоящий хутор обозвать. Как проверишь, есть ли такая? Правильно — никак. Значит, я буду шевалье де Дрюон. Где-то я читал, что предки данного сочинителя получили титлу дворянскую от Наполеона Бонапарта… Или не они? Да какая разница. Хорошо звучит! Шевалье де Дрюон. Вполне по-французски. А имя оставим Жан.

Фу-у-ух… Придумал. Где там этот Эммануил хренов? Жрать хочу — не могу.

Вдруг внизу раздались оглушительный грохот, звон и пронзительные вопли хозяина. Мне даже на секунду показалось, что его проткнули вертелом, так истошно он вопил… Может, разбойники?

Втиснулся в ботфорты и, прихватив эспаду, слетел вниз, готовый спасать хозяина и расчленять злоумышленников…

Но увидел следующую картину.

Разбойников не было…

Хозяина никто вертелом не протыкал и вообще никаких увечий не наносил.

На полу в кухне валялся перевернутый шкаф и гора посуды.

Почтенный мэтр Эммануил, красный как рак, носился по кухне с присно упомянутым вертелом за щуплым чумазым пареньком. Мальчишка проявлял чудеса изворотливости и выскальзывал из рук мэтра как угорь. Хозяин же попыток не оставлял и, впустую полосуя воздух железякой, завывал как сирена.

Я пожалел, что со мной нет аркебузы. Бабахнул бы в потолок в лучших разбойничьих традициях — и конец суматохе. Правда, возможен инфаркт у хозяина, но это уже ерунда.

Легонько постучал кончиком эспады по медному котлу.

Ноль эффекта. Вопли и топот заглушали все звуки. Меня никто не собирался замечать.

Немного разозлился, спихнул котел со стола на пол и рявкнул громче медного звона:

— Achtung! Tudit naperekosyak!.. Мэтр Эммануил, объяснитесь, что здесь творится?

Паренек заметил меня первым и, мигом сориентировавшись, юркнул ко мне за спину.

Хозяин по инерции кинулся за ним и чуть не наткнулся на кончик эспады.

— Я еще раз спрашиваю: что здесь творится, мэтр? — пришлось повысить голос.

— Он… он… — Хозяин, пыхтя как паровоз и задыхаясь, не мог вымолвить ни словечка.

— Мэтр, успокойтесь, — пришлось смягчить тон. — В любом случае он от вас никуда не денется.

Паренек, услышав эти слова, испуганно пискнул и забился в угол.

Мэтр отдышался и выпалил:

— Это исчадие ада, ваша милость, опрокинуло мой шкаф с посудой, испортило баранью тушу, залило новую скатерть вином, уронило перечницу в суп и…

— Это не я… — пискнул паренек.

— А кто?! — взвыл хозяин. — Взял на свою голову, погубит меня когда-нибудь моя же доброта. Убью, не пожалею, возьму грех на душу…

— Тихо, тихо… Кто он такой?

— Работник мой. Пожалел на свою голову сироту. Мне нужен был слуга, а тут он из Арманьяка с беженцами пришел, говорит — сирота. Нешто я без сердца. Обогрел, приютил…

— …обобрал… — продолжил я за хозяина.

— Что? — Мэтр в недоумении выпучил глаза.

— Не обращайте внимания, мэтр. Ну и что вы собрались с ним делать? Убить? — поинтересовался я. — Ваш вертел вполне для этого подойдет. Только надо бить в живот прямым уколом. Тогда вы проткнете желудок, и мальчишка будет помирать долго и мучительно.

— Н-не надо! — Мальчишка попытался сбежать, но я его успел поймать за шиворот.

— Н-нет… — Мэтр испуганно уронил вертел на пол и в смущении спрятал руки за спину.

— Как тебя зовут, маленький негодник? — Я легонько встряхнул паренька.

— Франсуа… Франсуа, Франсуа меня зовут, в-ваша… м-милость. — У парнишки зуб на зуб не попадал от страха.

— Ну, и что с тобой делать?

— П-поймите… П-простите…

— Сколько тебе лет?

— Ч-четырнадцатый на Рождество п-пойдет…

— А не скажешь! — подивился я.

Мальчишка показался щупленьким и худющим. Вот что с ним делать? Выгонит его на улицу хозяин, как пить дать… Или пришибет. Много ли ему надо? В чем только душа держится…

— С лошадьми обращаться умеешь?

— Да, ваша милость… С малолетства…

— М-да… Мэтр Эммануил, что вы с ним собрались сделать, без шуток?

— Не знаю! — Кабатчик уже успокоился, но все равно пыхтел от злости. — Выгнать бы его, но я успел вложить в него деньги…

— Сколько?

— Опять же одежда… передник… колпак…

— Сколько?

— Пять… пятнадцать денье! — выпалил метр.

— Короче, получишь семь денье, и я его забираю себе в слуги.

— А ущерб? — взвыл хозяин.

— Тогда оставляй его себе, но мы закупимся провизией в дорогу на стороне, — равнодушно бросил я мэтру и подтолкнул мальчишку в его сторону.

— Договорились, — поспешно заявил хозяин гостиницы.

— Вот и ладно. Франсуа, будешь служить нам? — поинтересовался я у мальчика.

— Буду, ваша милость! — Парень изобразил что-то вроде поклона вместе с реверансом и, покачнувшись, чуть не упал.

Экое он все-таки несчастье… Чувствую, пожалею я о своем решении… Хотя без слуги уже никак не обойтись… Или пажом его сделать… Нет, пока — в слуги.

— Вот и хорошо. Нанимаю тебя в слуги. Жалованье положу достойное. Но есть одно условие!

— Какое, ваша милость? — Паренек настороженно на меня уставился.

— Вымыться! До скрипа! Переодеться в чистое. И быть таким всегда. Иначе я тебя повешу на первом же суку! — грозно зарычал я на паренька.

— Я его отдраю как медный таз. Блестеть будет, — поспешил меня заверить хозяин гостиницы, боясь, что сделка сорвется.

— Н-не надо! Я сам, — возмущенно пискнул мальчишка. — Обязуюсь.

— Вот и хорошо. Есть во что достойное у тебя переодеться?

— Есть, — живо заверил он меня. — Чай, не сервом был. Верхняя одежда есть и две смены белья.

— Хорошо. Сейчас вернется мой эскудеро. Пойдешь с ним на рынок, и выберете облачение моих цветов. Для тебя. Парадное. Все, свободен, бегом